Его лицо искажала гримаса боли, губы открывали его…
Ее кровь заледенела.
Клыки.
Среди его верхних зубов хорошо проглядывались два длинных собачьих резца.
Видимо, она вскрикнула, потому что он пробормотал:
— Я же сказал тебе не смотреть.
— Боже мой, — прошептала она. — Скажи мне, что они не настоящие.
— Нет. Они настоящие.
Она попятилась назад, пока не уперлась в стену. Святой… Господи Боже.
— Кто… ты? — Выдавила она.
— Никакого света. Необычные зубы. — Он резко втянул в себя воздух. — Догадайся.
— Нет… Это не…
Он застонал, и она услышала шум, словно он пытался двигаться.
— Ты не могла бы выключить лампу? У меня сетчатка поджарилась, и нужно какое-то время, что ее восстановить.
Она потянулась вперед, щелкнула выключателем и отдернула руку назад. Обхватив себя за талию, она вслушивалась в хриплые звуки, вырывавшиеся у него изо рта вместе с дыханием.
Прошло немного времени. Он не произнес ни слова. Не сел, не рассмеялся и не снял фальшивые зубы. Не сказал ей, что он лучший друг Наполеона, или Иоанн Креститель, или Элвис, как обычно представляются сумасшедшие.
Он также и не взлетел в воздух и не попытался ее укусить. В летучую мышь он тоже не превратился.
Ой, да ладно, подумала она. Она же не может воспринимать это все всерьез, правда?"
"Только вот, он, действительно, был другим. Совершенно непохожим на всех остальных мужчин. Что если…
Он мягко застонал. В свете телевизора она увидела, как его нога высунулась из-за дивана.
Она не могла понять, кто он, но знала, что сейчас он страдает.
А она не собиралась бросать его у себя на полу в агонии, если могла что-то седлать для него.
— Чем я могу помочь тебе? — Спросила она.
Он молчал. Как будто она удивила его.
— Ты не могла бы принести мне немного мороженного? Без орехов или чипсов, если есть. И полотенце.
Вернувшись с полной миской мороженого, она услышала, как он пытается сесть.
— Позволь мне подойти к тебе, — сказала она.
Он замер.
— Ты не боишься меня?
Учитывая то, что он мог быть либо сумасшедшим, либо вампиром, она должна была быть в ужасе.
— Если я зажгу свечу, это тебя не сильно побеспокоит? — Спросила она, проигнорировав его вопрос. — Потому что я ничего не смогу разглядеть в этой темноте.
— Наверное, нет. Мэри, я не причиню тебе зла. Я обещаю.
Она поставила мороженое, зажгла толстую свечу и поставила ее на столик рядом с диваном. В мерцающем свете она взглянула на его тело. Рука все еще прикрывала глаза. Его лицо больше не искажала боль, но рот был слегка приоткрыт.
