Слух был, что ползанье в программу включат…
Грузинский подполковник, чтобы угнаться за ползущим по-пластунски российским подполковником, вынужден был потерять важность поступи.
– Поспешишь – «краповых» насмешишь… – предупредил Тамаров.
Бессарион пошел медленнее.
– Безлапого не видно? – спросил Артем Василич.
– Спрятался… Заметил, наверное, что мы идет… Боится…
– С двустволкой не выскочил бы. Будь настороже… Чеченца напугать сложно. Наверняка у него какой-нибудь крюк есть, чтобы из ружья стрелять.
Этот народ без оружия себя к человеческому роду не относит. С оружием чеченец – человек. Нечем стрелять, что-нибудь придумают… Я с таким уже встречался…
Так они добрались до высоких и густых кустов, за которыми, спрятавшись от взглядов сверху, можно было перевести дыхание. И Бессарион остановился, и Артем Василич встал и выпрямился. Но долго отдыхать не пришлось. В доме, к которому относился огород, раскрылась задняя дверь, и на высокое крыльцо вышла пожилая женщина, приложила ко лбу руку козырьком, рассмотрела гостей и заспешила к ним.
– Здравствуйте, – сказала женщина по-чеченски.
Тамаров сделал вид, что не понимает чеченский язык, как раньше показывал, что не понимает грузинский.
– Здравствуйте, – на чеченском же языке, и довольно чисто, ответил грузинский подполковник. – Извините, что мы через ваш двор проходим.
– Мы уже все давно отвыкли извинения слышать. Проходят и проходят, кому где надо. Хорошо, если не стреляют в окна.
А то всякое бывало… Это вас ловят?
– Нас.
– Это сосед наш вас показал, – женщина кивнула в сторону соседнего дома, – он нехороший человек, не верьте ему… Он бывший мент и многих предал…
– Мы уже один раз поверили, больше не хочется.
– Могу я вам чем-то помочь?
– Если бы что-то перекусить дали…
– Сейчас принесу…"
"– Вы договаривайтесь здесь, а я пойду посмотрю, что на улице делается… – по-русски сказал Тамаров.
– Я по-русски не понимаю, – сказала женщина.
Мерабидзе перевел.
Она кивнула, но посчитала, что больше договариваться не о чем, и заспешила в дом.
– Что она? – спросил Артем Василич.
– Накормит…
– В доме? Ловушка…
– Принесет… Женщине я верю. У нее глаза горькие. Натерпелась за две войны…
– Ладно… Я двинул… Ты неторопливо проходи вперед. На улицу не выходи. За углом дома остановись. Там кусты густые…
* * *Улица была пустынна, какой она бывает всегда, когда в село въезжают федеральные силы.
