Это нужно обдумать. Вариант, вообще-то, как мне кажется, вполне приемлемый. Боюсь только, что всех не снимут. Тамаров сильно их достал. Пожелают рассчитаться. А когда работают малыми силами, это, сам знаешь, бывает опаснее. Большие силы заметны. А в небольшую засаду попасть можно без проблем. Подожди… Что-то срочное принесли… Подожди, не отключайся…"
"Полковник там, в далекой Москве, обладал большей информацией, чем находящийся рядом с местом действия подполковник Бурлаков. Впрочем, это удивляло мало, поскольку к полковнику стекалась информация с разных сторон, тогда как Александр Григорьевич вынужден был обходиться тем минимумом, что для него выделялся.
– Еще сообщение, Александр Григорьевич… Чудят твои беглецы… Их уже плотно, казалось бы, обложили вместе с угнанным «уазиком», а они выскользнули и опять дров наломали… Голов то бишь… Теперь еще и БТР угнали… Боюсь, трудно будет с внутривойсковиками договориться. Но я попробую. Сейчас засажу группу на срочную разработку убийственной аргументации. Потом отговоримся – косвенные данные разведки, показания осведомителей… Это не всегда и не обязательно точные сведения.
Ладно… Что будет у тебя, сообщай сразу. Я сегодня в кабинете ночую. В любое время связывайся…
– Товарищ полковник, жена Тамарову звонила?
– Звонила. Он обещал вскоре перезвонить ей, но пока распечатку разговора мне не приносили, даже если уже и звонил.
– Придумали, что сказать?
– Да, есть вариант… Но мы в открытом эфире. Не телефонный это разговор, хотя у меня и стоит система определения прослушивания…
– Тогда у меня все.
– Работай…
* * *Строить из себя супермена перед подчиненными подполковник Бурлаков не любил и знал, что его организм по запасам сил хотя с простым человеком и не будет сравниваться, но в сравнении с другими спецназовцами ничуть не значительнее. Ну, может быть, значительнее, чем у солдат, но не чем у офицеров. Тем более у офицеров, которые в большинстве своем моложе его. И потому он оставшееся время отдыха решил все же посвятить прямому предназначению, то есть приказал себе заснуть.
Что такое бессонница, Александр Григорьевич не знал. Он даже удивлялся, как это можно от бессонницы страдать, когда имеешь возможность приказать себе спать и спокойно засыпаешь. И в этот раз он дал себе мысленный приказ сразу, как только закрыл глаза. И тут же в сон провалился. И даже во сне что-то видел, отчего казалось, что спал он долго. И проснулся от ощущения приближающихся шагов.
– Что? Уже? – спросил подошедшего капитана Максимова.
