А что он тебя так волнует?
– Просто жажду услышать, что это мой следак… Будь у меня следак другой, неужели ты думаешь, что я стал бы убегать? Этот меня довел до белого каления…
– Тебе все равно пришлось бы бежать. Хоть до суда, хоть после суда. Мне так кажется… Не тот ты человек, что будет спокойно свой срок отбывать… Это еще в камере Михалый сказал… Он мне и мысль подал к тебе присоединиться…
– Подсказал? – не понял Тамаров.
– Мне подсказки не нужны. Он мысль зародил, а я уже развил ее. Поскольку нас с тобой в один следственный комитет возили, можно было бы и договориться…
– Интересно, – усмехнулся Артем Василич, – а я по наивности считал, что сам сбежал и тебя решил для подстраховки прихватить.
Чтобы было куда податься после бегства… Сколько людей, как говорят, столько и взглядов на мир и события…
– Это все не важно. Важно только то, чтобы начальство мое, когда мы в Грузию прибудем, слышало одну и правдоподобную, более того, наиболее безопасную для тебя версию. Я сумел тебя завербовать и уговорить.
Мне за это, может быть, полковника присвоят. А тебя не будут по допросам таскать, потому что пока там, в Тбилиси, считают, что ты вполне можешь оказаться подставной крысой, которую мне подсунули.
– Крыса – хорошее животное, – согласился Артем Василич то ли с мнением начальства грузинского подполковника, то ли с имеющим иное мнение самим подполковником. – И очень живучее, и легко к любой обстановке адаптируется. Хорошо бы, конечно, быть крысой из нержавеющей стали, как у известного писателя, но мы пока из мяса состоим.
Но конкретно на предложение Бессариона он не ответил."
"Они преодолели последний самый крутой пригорок, что лежал посреди склона, когда снизу и со стороны одновременно раздалось несколько автоматных очередей. Стреляли издалека, но стреляли, несомненно, по ним. Позиция подполковников была такова, что с двух сторон они, выпрямившись в полный рост, становились хорошо различимыми на фоне едва-едва светлеющего неба.
И в такие фигуры стрелять уже было можно. Артем Василич понимал, что бандиты нашли свой уничтоженный дозор и увидели уходящих подполковников. Но сказал другое:
– Менты хватились. Не зря я тебя торопил… Погнали, как можешь…
Бессариону, естественно, не слишком нравилось, когда вокруг него пули свистят. Но идти быстро, тем более бежать, совершать перебежки и падать через каждые несколько шагов – все это было выше его настоящего физического состояния.
