Люблю… Это ты считаешь его неполноценным и стыдишься! Ни разу не признал его открыто…
Давид из-за болезней отстает в развитии. Он выглядит младше своих сверстников и ограничен во многом. Нельзя сказать, что я этому охренеть, как рад.
Это моя боль, мой гнойный нарыв и глубокая неприязнь к самому себе.
Я виню себя, свои дурные гены, виню Карину — эту дрянь, которая эгоистично решила родить ребенка с отклонениями, а потом щедро разделила беды ребенка на двоих.
— У меня есть на то причины. А ты… — сощурившись, смотрю на нее.
— Ты, кажется, по-хорошему не понимаешь. Ты какого черта приперлась к моей жене в больницу?! Совсем берега попутала!
— Не говори со мной в таком тоне.
— А я вообще с тобой больше разговаривать не стану.
— Ты не поедешь домой?
— Я поеду к себе домой. К себе. Не к тебе, Карина.
— Мы с Давидом испекли для тебя торт, он очень расстроится, что его папа…
— Хватит! — обрываю. — Ты прикрываешься ребенком и суешь его всюду, потому что больше нечем меня зацепить. Потому что мне на тебя плевать! Давно плевать.
Мы расстались и ничего не будет. Продолжишь вешаться на меня и лезть к моей жене, я перестану приходить к сыну. Совсем.
— Как ты можешь? — ахает она, пошатнувшись в ужасе. — Это твой сын… Это твой родной сын! Твоя копия.
— Вот только я его не хотел! Не хотел, чтобы ты его родила! — повышаю голос. — Я. Его. Не хотел. Точка… Ты сохранила его обманом. И ты не имела никакого права лезть к моей жене."
"Лицо Карины идет красными пятнами.
Понятия не имею, почему она решила, что появиться в больнице перед Ксюшей — отличная идея.
Я даже не знаю, откуда она узнала, куда положили Ксюшу… Хотя это не такой уж большой секрет, в клинику, где наблюдаюсь я сам у семейного врача.
— Бери сына и уматывай, — добавляю я. — Я не приеду.
***
Мне нужно к жене.
Вот только я и не подозревал, что мои дела еще хуже, чем я думал.
Глава 15
Глава 15
Он
Звоню Ксюше на телефон. Не отвечает. Проверяю: снова не могу отправить ей сообщение.
Снова я в черном списке.
— Да чтоб тебя! — ругнулся сквозь стиснутые зубы.
— Сколько можно от разговоров бегать! Договорились же, что обсудим все, как взрослые люди! Что за детский сад!
Я злюсь и нервничаю. Прощание с Давидом выходит скомканным, он тянется ко мне за объятиями и спрашивает, когда я приеду. Меня настолько сильно корежит этой встречей в аэропорту, подстроенной Кариной, что я не нахожу в себе даже добрых слов для сына.
Во мне пульсирует гнойным нарывом мысль: я этого не хотел.
