Сигарета ничуть не помогла успокоиться, напротив, стало еще горше. Вкус пепла во рту, горькое разочарование.
Как мне надоела эта история с Кариной…
Достаю телефон, набираю номер Карины.
Обычно она отвечает быстро, практически мгновенно. В голосе, как всегда, таится ожидание, что все вернется на прежние рельсы.
Я так хорошо ее знаю, что вижу перед собой даже с закрытыми глазами. Знаю, с каким выражением она будет на меня смотреть, с надеждой и теплом, иногда чуть-чуть заигрывая, иногда откровенно вымогая, иногда злясь.
Никогда не смотрела с равнодушием. А я очень бы хотел именно такой реакции.
В конце концов мы просто родители Давида. Волею судьбы…
Карина не отвечает.
На нее это совсем не похоже.
Перезваниваю чуть позднее, через минут пять.
Снова гудки, тишина…
***
— В чем дело? Вид у тебя задумчивый.
— Карина не отвечает.
— Две твои бабы включили игнор. Слушай, а может быть, они между собой по-женски обсудили сложившуюся и ситуацию и решили кинуть тебя? Сговорились… И мозг выносят как по команде.
Дима из тех людей, что не могут долго хандрить и обижаться, в том числе.
Совсем недавно у нас был не самый простой разговор на повышенных тонах, я даже дал ему по лицу, но он не затаил на меня злобы, даже пытается шутить и поднять мне настроение. Наверное, именно поэтому мы и дружим. Характер у меня сложный, и только такой человек, как Дима, смог сойтись со мной в долголетней дружбе.
— Смотри меньше дурацких фильмов, Дим. Ксения не могла сговориться с Кариной. У нее характер… не такой.
Натура. Гордая он, — вздыхаю. — Чистая. Идеалистка. Мечтательница… Творческий человек. Она и любит искреннее…
«И ненавидит от всей души…» — добавляю про себя мысленно.
Сейчас я бы все на свете отдал, чтобы посмотреть, как работает Ксения. Она оцифровывает портреты, может нарисовать в любом стиле. Мне нравилось смотреть, как она, прикусив губу, делает наброски стилусом, работая над очередным заказом. У нее есть свой стиль, узнаваемый среди десятков других специалистов в той же области.
Работает на заказ, но не изменяет себе. Фото, отрисованные ею, преображаются так, словно она подсвечивает все самое лучшее в каждом из людей.
— А что еще можно предположить? Карина бы сама игнорировать не стала твои звонки. Она только ради этого и живет, хлебосольная…
Дима опять намекает на то, как рада была бы Карина, если бы я развелся с Ксюшей.
— Тебе заняться нечем? Только и делаешь, что ковыряешься в моей личной жизни. Посмотри мой доклад.
— Уже смотрел.
