— Когда только приехали.
— Это из-за меня, — вздохнула Вела. — Я виновата.
— И ничего не из-за тебя, не выдумывай! То есть… за тебя, а не из-за! И он сам виноват.
— Льюла, что произошло? — я строго взглянула на девушку, потом обвела взглядом остальных студентов, но все старательно жевали, отводя глаза. Заметив слабое звено — старшая девушка бросала на сестру виноватые взгляды, — обратилась уже к ней: — Вела, почему ты считаешь, что это из-за тебя.
— Не из-за неё! — тут же взвилась Льюла. — Она вообще ни при чём, она просто шла, и всё, а этот! И правильно я ему в глаз дала!
— Tы подралась? С парнем?! — нельзя сказать, что меня это сильно шокировало.
Вот если бы Вела или Лана, я бы сильно удивилась, но Льюла и правда могла залепить обидчику в глаз, не раздумывая. Хотя, стоит отдать ей должное — дралась она только за правое дело, или за то, что считала правым, а в это понятие для неё в первую очередь входила защита членов нашей семьи. — Он тебя оскорбил? — обратилась я к Веле, сделав единственный возможный вывод.
— Нет, — тихо ответила Вела, и Льюла тут же возмущённо взвилась:
— «Нет»?! Ещё как оскорбил! «Ну, что, блондиночка, еще не передумала? Готова согреть мою постель?» — это, что не оскорбление? Да он еще мало получил, ничего, я ему ещё добавлю!
— С ума сошла! Не вздумай! — Вела тоже повысила голос.
— А что, позволить ему остаться безнаказанным?!
— Наказанной оказалась в итоге ты. И хорошо, что только увольнительными.
— Tак, стоп, — Рин негромко хлопнул ладонью по столу, и девочки притихли.
— Льюла, ты поступила глупо, подставилась. Нельзя было драться у всех на глазах, сказала бы нам, мы бы сами с ним разобрались.
— Нет! — воскликнула Вела.
— Tеперь ты, — Рин поднял руку, пресекая возражения. Ещё десять лет назад он взял на себя роль старшего мужчины в семье, изо всех сил стараясь хоть как-то облегчить мне заботу о младших. И среди детей он пользовался непререкаемым авторитетом. Поэтому сейчас я решила не вмешиваться, давая ему самому разобраться. — «Εщё не передумала», — так он выразился, верно?
— Да, — кивнула Льюла, хотя вопрос задан был не ей.
— Значит, неприличное предложение этот тип делал тебе не единожды, так?
— Дважды, — неохотно выдавила Вела, — это был третий.
— Тогда почему ты не сказала мне об этом раньше?
— Потому что, это всего лишь слова! Он ничего не делал, ни разу не прикоснулся. А слова — я просто пропускала их мимо ушей.
— Нельзя пропускать подобное мимо ушей. Нельзя спускать хаму подобное поведение.
