Ты должна была сказать мне об этот, я бы сам с ним разобрался.
— Да именно этого я и не хотела, ты что, не понимаешь? Льюлу только увольнительных лишили, потому что она девушка, да и не так уж и сильно ударила.
— В смысле — не так уж и сильно?! — возмутилась провинившаяся. — Это просто он — бык здоровый, вот и не упал, покачнулся только. Но глаз я ему знатно подбила, не зря его декан к целителю сразу отправил.
— Если уж Льюла бьёт — то не вполсилы, — даже обиделся за сестру Сев.
— Сами учили, — поддакнул Нев.
— Нужно будет самим ему надавать, — Сев стукнул кулаком по ладони и переглянулся с братом, тот кивнул.
— Чтобы неповадно было нашу сестру оскорблять.
— Не вздумайте! Слышите, даже думать не смейте! — Вела даже с табуретки вскочила. — Вы хоть знаете, кто он такой?
— Нет, — близнецы дружно пожали плечами, потом Нев добавил: — Мы ж когда подошли, его уже не было.
— Кто он? — Рин впился глазами в сестёр. — Вы сказали, что не знаете имя.
— Я и не знаю, — кивнула Льюла. — Здоровый такой, — подняла вытянутую руку над головой, показывая ладонью рост, — волосы чёрные, лицо как лица, обычно.
В форме был. Пальцем покажу, а имени не знаю. Хотя… стой, его ж декан как-то назвал, когда к целителю отправлял. Как его… лорд Вилард?.. Вилент?.. Вилдон?..
— Лорд Вилмер, — выдохнула Вела, не поднимая глаз.
— О, нет!.. — простонал Рин и схватился за голову. — Чтобы даже близко к нему не подходили, слышите? — это он тройняшкам. — Увидели — обходите по кривой дуге!
— Да кто он такой? — не удержалась я.
"
"— Принц, — подняв на меня расстроенный взгляд, ответил Ρин. — Младший брат короля Лурендии. Девочки, как же вас угораздило-то, а?
ГЛАВА 5. ОГОРОДНИКИ
День шестой. Суббота
— Льюла… — мне тоже захотелось схватиться за голову.
— Да откуда ж мне было знать? Формы — то у всех одинаковые! А таблички «Осторожно — принц. Ρуками не трогать!» на нём не было. Мам, ну он же первый начал!
Все дети знали, кем мы приходимся друг другу. Старшие — с самого начала, младшим я всё рассказала, когда Аве и Бейлу исполнилось по восемь.
Они знали — но продолжали звать меня мамой, малыши — потому что другой мамы, кроме меня, они не помнили, а тройняшки — потому что им тоже хотелось маму, а других вариантов у них просто не было. Когда они немного подросли, то стали звать меня по имени, но в такие вот минуты, когда эмоции захлёстывают, снова сбивались на «маму».
— Он не начал драться, начала ты, — нравоучительным голосом, который и сама терпеть не могла, возразила Льюле.
