— Гуров едва не выругался от всей души и хлопнул себя по левому предплечью.
— Твою мать! — воскликнул Владимир Николаевич.
— Как только я от Геннадия это слово услышал, тут же понял, что преступник, напавший на Осипова, не проникал в поселок извне, а изначально находился в нем под видом охранника, — продолжал Лев Иванович. — Он потому и шел по дороге совершенно открыто, что это дело насквозь обыденное и ничьего внимания привлечь не может. Или вы думали, что я просто так, от нечего делать разговор быстренько свернул и Геннадию о Девяткиной напомнил, чтобы ему было о чем подумать и чем заняться? Так что информация о том, что в доме Осипова еще раз полиция была, уже прошла, потому что истринские на служебной машине мимо охранников проехать никак не могли.
Я хотел вас попросить, чтобы вы Клаву предупредили, и она к нашему приезду все собрала, а мы якобы к Кондрашову на срочную консультацию проехали бы, не светя удостоверениями. Узнать у Смирнова с его слепой верой во фронтовое братство, что к чему, даже легче, чем у ребенка конфетку отнять.
Кстати, я так понял, что вы приказали ему в смартфон кое-что вставить, не так ли?
— Да, — буркнул Владимир Николаевич. — Будем теперь знать не только то, с кем он по телефону беседует, но и что вокруг него говорят. Да и всю информацию со смартфона сняли.
— Извините, что вмешиваюсь, но я все накрыла, — раздался из дверей, ведущих в комнату отдыха, гневный голос секретарши, прожигавшей Льва Ивановича разъяренным взглядом.
— Приятного аппетита.
— Спасибо, Надежда Михайловна, — поблагодарил ее Щербаков. — Только вот аппетит куда-то исчез.
— А поесть все равно надо, Владимир Николаевич, — настойчиво сказала она. — Вы же всю ночь работать собираетесь. Кстати, я вам на диване уже постелила и Люсю предупредила, что вы на работе переночуете.
— Спасительница вы моя! Пропал бы я без вас. Вы возьмите мою машину. Пусть водитель вас домой отвезет.
Скажите ему, чтобы отдыхал. Он мне до утра не понадобится.
Секретарша одарила Гурова еще одним гневным взглядом и вышла.
Лев Иванович вздохнул и заявил:
— Опять я впал в немилость!
— Да ладно тебе! — Щербаков поморщился. — У нее характер золотой. Наорать может, но зла не держит. Пошли действительно поедим, потому что потом не до этого будет. Ребята вкалывают как проклятые, и уже должны быть какие-то результаты.
