С одними познакомился, когда Мишку в Бурденко навещал, с остальными потом. С тех пор и дружим.
— Так они же все на объектах должны были быть или отдыхать, — заметил Гуров. — В офисе обычно только начальство сидит.
— А Илья Павлович всегда заранее звонит и сообщает, когда приедет, чтобы все, кто свободен, прийти могли, — объяснил Геннадий. — Вот и в этот раз он седьмого им сказал, что завтра заедет.
— Это со сколькими же людьми Осипову поговорить надо было! — воскликнул Крячко. — Вы там до самого вечера пробыли?
— Точно, — подтвердил Смирнов.
— А потом Илья Павлович к Евгению Викторовичу пошел, чтобы рекомендации дать, кого нужно временно на легкую работу перевести, а кого уже можно по полной нагружать. Мы поздно вечером домой вернулись.
— Нам бы с этим Евгением Викторовичем поговорить. Поможешь? — спросил Гуров.
— Так нет его сейчас. Он по горящей путевке в санаторий уехал, — ответил парень. — Я могу узнать, куда именно.
— Не надо. — Лев Иванович покачал головой. — Поговорим, как вернется, потому что этот ЧОП к делу никакого отношения явно не имеет, — уверенно заявил он, посмотрел на часы и сказал: — Кстати, о «поздно вечером».
Давайте расходиться, а то время уже около одиннадцати, и лично я ничего не соображаю. Завтра соберемся со свежими силами и мозгами. Будем надеяться, что новые данные появятся, и тогда легче станет. Геннадий, на тебе Девяткина, помнишь?
— Лев Иванович, я же говорил, что мне два раза повторять не надо, — с обидой заявил мужик. — Сегодня же с ребятами встречусь, и уже завтра они за нее возьмутся.
— Что за Девяткина? — поинтересовался Щербаков.
Лев Иванович объяснил ему, кто эта женщина, встал и разогнул затекшую спину.
— Ты в поселок поедешь или в городе останешься? — спросил он Геннадия.
— В городе, конечно. Надо же мне за всем проследить.
— Мать, наверное, тоже в городе? — поинтересовался Гуров и сам же ответил: — Да и где ей быть, если дочка только-только родила.
— Так мать дом без присмотра и оставит! — выразительно сказал Смирнов. — Там она.
А вот уж как Гальку выписывать будут, тогда и приедет на один день, а потом снова обратно. Вокруг Гальки Федькина мать хороводы водит. Она на нее едва ли не молится. Федька же ради Гальки пить бросил. С помощью Ильи Павловича, конечно.
— Гена, ты свою борсетку опять у нас в комнате оставил? — спросил Гуров.
— Нет, она у меня с собой, но вот мой смартфон… — Мужик многозначительно посмотрел на Щербакова.
— Да никуда он не делся, — отмахнулся тот и позвонил.
