— Сказал бы я тебе, что неудобно, да ты и сам знаешь, — ответил ему на это Стас, подцепил под руку и потащил к двери.
Лев Иванович шел за ними и удрученно качал головой."
"«Ну, Стас! — раздраженно думал он. — Я же его просил все о Смирнове выяснить, а он? Ничего! Он у меня еще получит!»
Орлов недоуменно посмотрел на визитеров, но, узнав, в чем дело, согласился не раздумывая:
— Конечно, пусть отдохнет. Стас, ты подушки с кресел сними и под ногу ему подложи, чтобы отек быстрее сошел, — посоветовал он.
Смирнов покраснел еще больше, чем в первый раз, и не знал, куда глаза девать.
Чтобы не смущать его, друзья отвернулись, пока он снимал протез и устраивался. Они взглянули на него только тогда, когда Геннадий уже полулежал на диване, опираясь спиной о подлокотник. Культю он положил на подушки от кресел и прикрыл брючиной.
— Спасибо большое. Извините, пожалуйста, — пробормотал Смирнов. — Зря вы это. Я бы и в машине отлежался.
— Там тебе чаю никто не нальет. — Орлов усмехнулся и попросил: — Стас, будь добр, займись.
Крячко, которого друзья иногда в шутку звали каптенармусом, захлопотал по хозяйству, а Петр сочувственно спросил:
— Ногу на Кавказе потерял?
— Да, — угрюмо ответил Смирнов. — Я бы и вторую с радостью отдал, лишь бы Юрка был жив.
— Это сын Щербакова, — объяснил Гуров. — Он мне тогда, в Анадыре, его детскую фотографию показывал. Красивый был мальчик.
— Да он и парнем вырос еще тем, — невесело сказал Геннадий.
— Может, расскажешь, что случилось? — попросил Крячко.
— Ты теперь вроде как наш.
— Да чего рассказывать. — Мужик вздохнул. — Мы с учебки дружили. Юрка, я, Мишка и Лешка. Юрка всегда лидером был. Повезло нам, что мы в одно отделение попали. «Деды» пытались нас нагнуть, а мы отбились, в основном благодаря Юрке. Он и карате занимался, и самбо. В общем, больше нас не трогали. В тот день наше отделение на машине ехало, и подорвались мы на фугасе. А может, из гранатомета засадили. Никто толком не знает. Следом «чехи» выскочили. Тяжелораненых они на месте добили, а остальных с собой угнали.
Форму с нас сняли. У них там хохлы-наемники были, они в нее переодевались. Морды-то славянские. Наши их за своих принимали, а они благодаря этому подбирались поближе и клали всех. В общем, дали нам какое-то рванье и в земляную яму по лестнице спустили, — тусклым голосом рассказывал Геннадий. — Площадь где-то два на два метра, глубина — больше трех, а нас семь человек, из которых четверо раненых, в том числе и Лешка.
