И, самое главное, что сама прекрасно понимала это. Понимала, насколько это бессовестно по отношению к счастливой племяшке, насколько это все глупо вообще… И все равно не останавливалась.
А потому, осознав свой эгоизм и испорченность, я приняла меры.
Перестала общаться и делала специальные упражнения аутотренинга, призванные поймать дзен и вспомнить, наконец, что я — взрослая серьезная женщина, педагог. И что из родни у меня только племяшка и осталась.
И она заслуживает счастья.
И что этот бабник, так легко и играючи разрушивший мою жизнь и веру в себя, ей нравится.
И с ней он, наверно, совсем другой. И что мне надо перестать терзаться завистью, ревностью и злостью и просто порадоваться за Натика.
Прошло две недели, но особых улучшений не наблюдалось.
Натик, в своем счастье, забывшая на недельку, что у нее есть тетка, потом как-то неожиданно вспомнила про меня, и начала атаковать звонками и приглашениями погулять. Вчетвером. Потому что ее мужчина прихватит приятеля.
А меня буквально ужас продирал от одной только мысли о том, что я соглашусь, приду на встречу, и… И что это будет вообще?
Я осознавала, насколько это все смешно, потому что у меня никаких отношений с ее мужчиной не было, не считать же за отношения наши переругивания?
И потому, надо бы себя вести, как взрослая.
Но не получалось. Пока.
Будем надеяться, что время лечит.
И я еще на их свадьбе…
Ох, черт!
Жених неожиданно рявкает и кусает меня уже всерьез.
А потом спрыгивает с дивана и, гордо задрав хвост и выставив на обозрение пушистые мужские признаки, идет на кухню.
Я не останавливаю, смотрю виновато.
Это он еще мягко меня, учитывая, что я в его животик пушистый чуть ли не ногтями вцепилась.
Надо будет потом ему почек дать куриных, извиниться.
— Тееееооооткаааа… — завывает в трубке Натик.
— Ладно, — вздыхаю я, — сейчас соберусь. Или давай, ты ко мне? А?
— Нет уж! — радостно тараторит Натик, — давай вытряхивайся из халата, рисуй лицо и выползай в Плазу! Посидим на фудкорте, как белые люди!
Я натягиваю зеленый свитер и джинсы, прихватываю волосы в хвост, рисую губы, смотрю на себя в зеркало.
Крррасотка!
В торговом центре по случаю вечера субботнего дня полно народу.
Все веселые и одухотворенные покупательским азартом. Моя мрачная физиономия, наверняка, выделяется, и очень сильно, но без разницы.
Вижу Натика.
И спотыкаюсь от неожиданности.
Обдаёт сначала жаром, потом холодом.
