Это тоже — то еще веселье, потому что на регулярной основе не успеваешь, а потом, как снежный ком, копится и копится.
Выяснить по неплательщикам. Потому что у нас убрали сбор денег, а вот контроль, естественно, оставили. И если у меня в классе дети не едят в столовой в количестве, нужном администрации, то угадайте, кого вздергивают? Угадали, поздравляю. Уговаривать родителей здоровенных восьмиклассников, что им необходимо оплачивать школьное питание детей — отдельная песня. Но гораздо веселее, уговорив, отслеживать, чтоб не забывали платить ежемесячно…
Короче говоря, голова у меня забита всегда.
В любой момент. Даже перед сном, укладывая Жениха под бок, обдумываю завтрашние дела, составляю их список."
"И активная племяшка, у которой неожиданно наладилась личная жизнь, здесь не в кассу.
Я глажу Жениха, зарываясь пальцами в мягкий мех на брюшке, бубню уныло:
— Оставь меня, старушка, я в печали…
— Это кто еще старушка? — возмущается Натик, — на себя глянь!
— Ну, ты у нас тоже — не осетрина первой свежести…
— Вот опять у тебя настроение поганое! Теть, тебе нужен мужик!
Ой, какие мы стали умные.
Особенно с тех пор, как сами заимели себе мужика.
Того самого, который…
Так, все.
Жениху очень не нравится, как я начинаю его нервно тискать, и он, извернувшись, кусает за ладонь.
Пока еще предупреждающе. Как и любой нормальный мужчина. Предупреждает, предупреждает, раздувается от злости и недовольства… А потом кааак!..
— Тебе, племяшка, надо заняться своей личной жизнью и отстать от тетки.
Мне, конечно, хочется ей нахамить, но я сдерживаюсь. Я — старше. Я — мудрее.
Мне вообще в это все влезать не надо.
Но Натик как с цепи срывается, начиная уговаривать меня прогуляться. Сегодня вечером. Только вдвоем. Я же соскучилась, теть!
Я отбиваюсь.
Мы не виделись с ней после тех посиделок в кафе, когда племяшка и рассказала о своем новом ухажере.
С тех пор информацию о развитии их отношений я получала только в телефонном виде.
И радовалась, что Натик не видит моего перекошенного лица.
Потому что отношения развивались.
И активно.
И от этого всего, от захлебывающейся радости в голосе Натика, от своей черной душной зависти, неожиданно обнаруженной в доселе вроде как мирном и спокойном характере, мне становилось плохо.
Физически.
Потому что она была счастлива.
А я…
А я вспоминала крепкий хват ладоней на своих плечах и талии, лучики морщинок возле смешливых глаз, хрипловатый голос, слова «До встречи, злючка»… И умирала от злости и зависти.
