«Пока смерть не разлучит нас» - не было пустым обещанием, которое давали многие другие пары, связывавшие себя святыми узами брака. Из этого союза для меня не было никакого выхода. Я принадлежу Луке до горького конца. Последние слова клятвы, которые мужчины давали, когда они были посвящены в ряды мафии, могут быть своеобразным закрытием моей свадебной клятвы:
«Я вхожу живой, а выйти придется мертвой».
Наступила моя очередь говорить слова и надеть кольцо на палец Луки. На мгновение я засомневалась, что мне хватит сил.
Дрожь, сотрясавшая мое тело, было настолько сильной, что Луке пришлось поддерживать меня за руку и помогать. Я надеялась, что никто не заметил этого, но как обычно Маттео остановил свой пристальный взгляд на моих пальцах. Он и Лука были близки; они, вероятно, смеялись над моим страхом очень долго.
Мне стоило бежать, когда у меня была такая возможность. Теперь, когда сотни лиц из чикагской и нью-йоркской Семей уставились на нас, побег был уже не вариантом. Так же, как и развод.
Смерть являлась единственным приемлемым прекращением брака в нашем мире. Даже если мне все-таки удастся избежать внимательных глаз Луки и его прихвостней, нарушение мной нашего договора будет означать войну. Ничто из сказанного моим отцом не помешало бы Семье Луки отомстить за испорченную репутацию.
Мои чувства не имели значения ни сейчас, ни когда-либо раньше. Я выросла в мире, где не давали выбора, особенно женщинам.
Эта свадьба была не по любви или доверию, или по выбору.
Речь шла о долге и чести, чтобы сделать то, что ожидалось. Связь для обеспечения мира.
Я не была идиоткой. Я знала, что еще это значит: деньги и власть. Все это пошло в упадок с тех пор, как русская Братва, Тайваньская Триада и другие преступные организации пытались расширить свое влияние на наших территориях. Итальянские Семьи на территории США должны были отложить свою вражду, чтобы отдохнуть и работать вместе во имя общей цели - уничтожить своих врагов.
Для меня большая честь выйти замуж за старшего сына нью-йоркской Семьи. Это то, в чем мой отец и каждый родственник мужского пола пытались уверить меня после моего обручения с Лукой. Я знала это, и у меня было время успеть подготовиться к этому моменту, и все же страх сжимал мое тело в безжалостных тисках.
— Вы можете поцеловать невесту, — сказал священник.
Я подняла голову. Каждая пара глаз в павильоне разглядывала меня, ожидая малейшей слабости.
