Оставшись без капли магии, один на один с мрачным, как освещение в глубокой пещере, властелином, я должна была испугаться и начать шустренько придумывать план, как выбраться из передряги, но из головы никак не уходила идиотская мысль, что кости дракона в столичном музее полностью фальшивые! Я-то полагала, будто в том скелете сохранилась хотя бы парочка натуральных ребер, а музейные мошенники все распродали в закрытые коллекции. Какое нечеловеческое разочарование!
– Так вы поэтому притащили меня по морозу в пещеру? – насмешливо спросила я.
– Показать, каково это – остаться без магии?
– Нет.
– Тогда зачем? – спросила и сама догадалась: – Здесь я безоружна.
– Любовный приворот в бокале Хэллроя, – проговорил он тоном судебного дознавателя."
"В утвердительной, на первый взгляд, фразе скрывалось столько вопросов, что коротко не ответишь, но я, конечно, постаралась:
– Глупое недоразумение.
– Точнее.
– Я даже пыталась его остановить, – добавила, отказываясь вдаваться в подробности.
– Элоиза Богарт, – уронил он, требуя объяснить, какого демона ведьма лишилась маскирующих чар и со всех ног понеслась к родителям. Видимо, жаловаться и снова наводить красоту.
– Самозащита.
– Кто из вас защищался? – насмешливо уточнил Ристад.
– Она хотела лишить меня волос, – развела я руками. – Кстати, не помню, чтобы мы переходили на «ты».
– Можешь по-прежнему называть меня господин Торстен, – кивнул он.
– Благодарю за предложение, господин Торстен.
Вы не только справедливый, но и невероятно щедрый.
Уголки губ «справедливого и щедрого» дернулись, готовые изогнуться в улыбке, но он стоически подавил порыв, вернув лицу непроницаемость.
– Крысы, – резко бросил он, требуя объяснений, отчего по замку носилась четвертушка курсового проекта Нестора и грозила опозорить хозяев перед гостями.
– Случайность.
– Неужели? – хмыкнул Ристад. – И ты даже пальцем не пошевелила?
– Более того, просто неудачно рядом постояла! – почти искренне возмутилась я.
– Мне страшно представить, что случится, когда ты надумаешь специально причинить добро и намеренно попытаешься осчастливить нас благодатью.
– Нет-нет, – уверила я с самым честным видом. – У вас такое темное царство, что ни одних сил не хватит сеять добро. Давайте, Торстены, как-нибудь сами.
Некоторое время в молчании мы смотрели друг на друга сквозь темноту.
– Допрос с пристрастием закончен?
– Нет.
