– Он протянул толстый клетчатый плед.
Хотя в салоне кареты было тепло, отказываться не стала и накрыла колени.
– Спасибо, господин Торстен.
– Не стоит, – отмахнулся он.
Мы мягко тронулись. Зацокали лошадиные копыта по ледяным камням вымощенной площади, мимо проплыл парк и раскрытые ворота.
– Вы могли легко выставить меня из замка, – не выдержала я.
– Мог бы, – без лишних расшаркиваний согласился он.
– Почему оставили?
– Мне пришлось бы выставить всех троих.
– Понимаю, – с иронией отозвалась я, – нравится строить из себя справедливого хозяина, господин Торстен?
– Вам не приходило в голову, что, возможно, я действительно справедлив, госпожа Эркли?
– Вы темный маг.
– Смотрю, вы идейная. – Ристад с трудом сдерживал ироничную улыбку, но она светилась в черных глазах. – Темная магия делает человека плохим?
Значит, в дороге будем развлекаться идеологическим спором? Мило, право слово.
– С демонической сущностью, – многозначительно усмехнулась я.
– И даже это никого не делает плохим человеком, – мягко вымолвил он и через паузу добавил: – Однако, госпожа Эркли, для будущего светлого бытовика вы неплохо разбираетесь в тонкостях темной магии.
От досады чуть не прикусила язык. Так опростоволоситься!
– Книги – неиссякаемый источник знаний! – по-умному провозгласила я, прибегнув к привычной отговорке. – Мне нравится самообучаться.
– Вы говорили, что предпочитаете дамские романы. Интересный выбор литературы для саморазвития.
Для мужчины в почтенном возрасте, господин темный властелин, у тебя на редкость твердая память.
– Вы представить себе не можете, каким богатым источником знаний являются романтические истории. Не успели приобщиться?
– Времени не хватило. В последние дни в нашем замке на редкость шумно. И светло, – задумчиво добавил он через паузу.
Салон вновь погрузился в молчание. Насупившись, я таращилась в окно, смотрела на зимние провинциальные пейзажи, не доставлявшие ровным счетом никакого эстетического удовольствия.
Меня вообще было сложно назвать романтической особой, замирающей, открыв рот, от красно-желтого заката или сверкающей глади неспешной реки. Незаметно меня и вовсе сморил сон.
Наверное, дорога до приснопамятной пещеры прошла бы в сладкой дреме, но голова мотнулась. Я чувствительно приложилась виском о стенку кареты и мигом открыла глаза. Скрестив руки на груди, Ристад внимательно следил за мной со своего места. Неуютно поерзав, я украдкой обтерла губы.
