– Где ты шатаешься? – зашипел на нее Федотов.
Он включил тумблер на своем столе, наклонился к микрофону и произнес:
– Внимание, первый звонок.
И тут же разлилась трель долгожданного звонка. Прошло несколько мгновений, и из зала стали доноситься обрывки разговоров – начали заходить зрители.
– У меня внучка заболела, – торопливо оправдывалась костюмер. – Зять в командировке, а дочка совсем растерялась, не знает, что и как делать, звонит каждые пять минут, приходится ей все на пальцах объяснять, ничего сама не может, ничего не умеет, только плачет и паникует.
"
"Настя и Алексей стояли в сторонке и молча наблюдали за тем, как в кулисах собирались и одевались актеры, занятые в начале спектакля. Вот подошел вальяжный рослый Арцеулов, весь в черном, костюмер помогла ему надеть берет с пером и пристегнуть шпагу. Воланд, стало быть. Еще один актер, с которым Настя беседовала днем раньше и помнила, что его зовут Константином, играл, по всей вероятности, Мастера. Вероятно, по режиссерской версии, Воланд и Мастер встречаются в самом начале.
Она заглянула в лежащую на столе открытую партитуру спектакля и пробежала глазами первую страницу. Да, так и есть, в пьесе наличествует пролог.
– Где моя сигара? – послышался недовольный баритон Арцеулова. – Она должна лежать вот на этом месте, с краю. Майя!
Молоденькая девушка-реквизитор виновато засуетилась.
– Вот сигара, Михаил Львович.
– Я же просил… – недовольно заворчал Воланд.
– Майя, я сколько раз тебе говорил: смотри в тетрадку! – шепотом закричал на девушку Федотов.
– Там же схема раскладки есть! Черт знает что! Наберут новеньких, толком не обучат, спектакль не сдадут, вот как в таких условиях можно нормально работать!
Наконец все успокоилось, актеры оделись, вооружились полагающимся им реквизитом, заняли свои места на сцене, помреж Федотов глубоко вздохнул и дал команду «Занавес». Спектакль начался.
Чистяков занял такую позицию, с которой ему хорошо была видна сцена, и с удовольствием наблюдал за действом, а Настя встала за спиной у Федотова и через его плечо смотрела в партитуру.
Михаил Львович Арцеулов с помощью костюмера Наташи быстро переодевался, меняя черное облачение из пролога на элегантный костюм интуриста. Уже минут через десять после начала она заметила, что актеры много импровизируют, проще говоря – гонят чистую отсебятину, произнося реплики, которых нет в тексте пьесы, и совершая действия, в партитуре не отмеченные.
