При этом уже потраченные деньги спонсору не возвращаются и никак не компенсируются. Понимаешь, что это означает?
– Это означает, по-видимому, что спонсор пошел на такие немыслимые условия, потому что был в чем-то сильно заинтересован, – предположил Алексей. – А в чем, не знаешь?
Настя пожала плечами.
– Два варианта: либо у спонсора есть личный интерес, о котором никто не знает и даже не догадывается, и он просто использует Лесогорова и его пьесу как собственное орудие, либо, наоборот, личный интерес есть у Лесогорова, а спонсор – его инструмент.
В любом случае эта парочка сумела убедить Богомолова, и теперь Артем изо всех сил старается, чтобы театр не воспользовался своими правами по договору и не отказался от пьесы. Вот поэтому он и идет на все уступки, вносит множество поправок и ни с кем не спорит. И, разумеется, своими правами на расторжение контракта он пользоваться не собирается, его главная задача – удержать театр от аналогичного шага. В общем, Лешенька, тут какая-то сложная конструкция, и, чтобы в ней разобраться, надо как следует подготовиться.
Кстати, совершенно не факт, что это имеет хоть малейшее отношение к покушению на Богомолова. Вероятнее всего, это две абсолютно разные истории, которые просто совпали в пространстве и во времени. – Она посмотрела на часы. – Пойдем, Лешик, уже без четверти семь, сейчас первый звонок дадут.
Они поставили грязную посуду на тележку, и Настя повела мужа к двери, ведущей на сцену. К моменту, когда они подошли к столику помрежа, первого звонка все еще не было.
Федотов, напряженный и сердитый, что-то выговаривал женщине-реквизитору.
– Не могу дать звонок, костюмер куда-то подевалась, – злым голосом объяснил он. – Меня уже Семаков задергал, три раза звонил, почему я первый звонок не даю, зрители в фойе толпятся, а в зал их не пускают. А как я могу дать звонок, если у меня костюмер не готов?
– Может, в пробке застряла? – предположила Настя. – Вы же знаете, какой в Москве трафик.
– Да какие пробки? – буквально взвыл Федотов.
– Здесь она, уже в пять часов была здесь. Костюмы все заряжены, видите?
Он показал на висящие здесь же пиджаки, сюртуки, дамскую накидку, мужские и женские шляпы, а также непонятного предназначения элементы чего-то, сделанного из черного искусственного меха.
– Звоню ей на мобильный – занято. И где ее черти носят?
В этот момент за кулисы ворвалась немолодая женщина с крашеными рыжими волосами, в джинсах и ярко-красной футболке.
– Я здесь, Саша. Извини.
