Но, глядя на меня, он понимал, что я плохо кончу. Я тогда не мог смотреть на мать, потому что испытывал лютую ненависть, и на сестру не мог, потому что чувствовал ужасную вину. Школу забросил, даже рисовать перестал. И тогда Олег Иванович предложил мне уехать из Малодвинска.
– Куда? Зачем?
– Он понимал, что в этом городе на меня постоянно будет действовать среда, в которой я нахожусь. И сделал невозможное – отправил меня, фактически беспризорника, учиться в Питер, в лицей при академии художеств.
Мать не хотела подписывать бумаги, но Васин фактически купил меня у нее. Он дал ей деньги, которых при нормальной жизни хватило бы лет на пять. Разумеется, она их спустила гораздо быстрее, но это была уже не его проблема. И не моя. Мне было двенадцать лет, когда у меня началась новая жизнь, и я вцепился в нее зубами, дав себе слово, что никогда не вернусь в Малодвинск, в ту ужасную голодную жизнь, которая у меня была. Я больше никогда не общался с матерью, я ее ненавидел, и с сестрой, перед которой чувствовал себя бесконечно виноватым: ведь я смог уехать, а она осталась.
– Ты поменял имя…
– Да, когда мне исполнилось четырнадцать и пришла пора получать паспорт. Сильвана Крылова не стало, а появился Савелий Гранатов. Олег Иванович, когда приезжал меня проведывать, а это случалось примерно раз в два месяца, всегда привозил гранаты, потому что я по-прежнему их любил. В общем, это было главным символом того, что меня с ним связывало, поэтому я и выбрал такую фамилию.
Мила вспомнила огромные ярко-красные гранаты, которые Васин принес к ней домой, когда пришел на ужин. Что он тогда сказал? Спросил: «Савелий, помнишь?» А у того в глазах появились слезы, и Мила тогда не поняла почему. Васин еще объяснил свой поступок тем, что наступили непростые времена, когда только и остается надеяться на проверенные способы утешения. А еще предложил мальчишке, которого когда-то в прямом смысле слова спас, выпустить наконец наружу своих демонов.
Что ж, именно это сейчас беспризорник Сильван Крылов, превратившийся в состоявшегося архитектора Савелия Гранатова, и делал. С ее, Милиной, помощью.
– Учиться было трудно, потому что я очень отличался от всех остальных своих одноклассников. Они были домашние благополучные дети, а я с трудом удерживался от того, чтобы что-то не украсть. Но я хорошо понимал, что такое шанс, и не собирался его терять. Да и Олега Ивановича подводить не хотелось.
