Везде этот странный зловещий свет – непонятно, то ли ночь, то ли день, но без сознания она пролежала не меньше нескольких часов. Низкие тёмные тучи заволакивали небо, в воздухе стоял отвратительный запах тухлых яиц.
– Жуть, правда? – Голосок Кинкажу прозвенел, казалось, прямо в ухе. Ореола невольно вздрогнула. – Не понимаю, кому могло прийти в голову тут поселиться.
Здесь кто-то живёт? В самом деле, странно. Может быть, Когти мира прячутся в этих неприветливых краях?
Внезапно Ореола поняла, что чёрные точки вдали движутся, и это не камни.
Драконы. Чёрные, как ночь, драконы с блестящими серебристыми чешуйками на изнанке крыльев. Здесь их были сотни, на скалистых склонах, а если приглядеться, и в воздухе.
Она резко втянула воздух и тут же об этом пожалела. Вонь горящей серы обжигала ноздри.
Так вот какое оно, тайное убежище ночных драконов!
Глава 21
Она обернулась к малышке и ткнула завязанной лапой в медный обруч вокруг своей пасти.
– Ого, как ты волнуешься! – протянула Кинкажу, разглядывая чешую новой узницы.
– Интересно, о чём? А ещё тебе любопытно, ужасно любопытно – ну, это само собой. У тебя небось целая сотня вопросов. У меня уж точно было не меньше. Ой, а теперь… да ты расстроилась! Ужасно расстроилась! И сердишься! А что…
Раздосадованная, Ореола отодвинула её в сторону и зашагала в глубь пещеры.
– Ах да, понятно, – вздохнула Кинкажу, – ты сердишься на меня. Ну, к этому я привыкла.
С другой стороны пещера заканчивалась крутым обрывом.
Ореола опасливо заглянула в угольночёрную бездну. Не владея огнём и ничего не видя в темноте, соваться туда бессмысленно. Ни один радужный не осмелился бы даже подойти близко к краю, а тем более со связанными крыльями.
– Вот так я соседей и навещаю, – объяснила Кинкажу. – Все пещеры выходят сюда, и моя тоже."
"Ореола взглянула на малышку с невольным уважением. Крылышки свободны, но такие крошечные, что без отдыха долго не полетаешь. Между тем, как она могла знать, прыгая первый раз в темноту, на каком расстоянии находится ближайшая пещера.
Для такого подвига нужна храбрость на грани безрассудства.
Кинкажу прищурилась, наклонив голову.
– А вот этот цвет мне вообще незнаком… Да ты какая-то совсем другая! – Она потрогала узлы на крыльях узницы, вздохнула. – Зато здесь то же самое, что у всех. Не смогу развязать, прости. – Ореола протянула ей лапы, обмотанные толстой тканью и обвязанные верёвкой. – И эти тоже.
