Он отбрасывает телефон и притягивает меня ближе, накрывая нас с головой одеялом.
Весь остальной мир перестает существовать.
– Кто такая Эль? – интересуюсь я.
– Мой менеджер. – Нолан заправляет мне выбившуюся прядь за ухо. – Что ей сказать?
– Когда будет это мероприятие?
– Не раньше весны.
– Почему компьютерная индустрия?
– Там куча народу дрочит на шахматы, судя по всему.
Удивительно, но это даже кажется логичным.
– Зачем тебе менеджер?
– У всех профессиональных игроков они есть. Тебе тоже понадобится.
Я не собираюсь играть профессионально, Нолан.
И ты это знаешь.
– Рекомендуешь обратиться к Эль?
– Черта с два. Беги от нее, пока можешь.
Я смеюсь:
– Могу я… подумать? Про эту благотворительную игру.
– Конечно.
Мы замолкаем, близко прижавшись друг к другу и укутавшись мягким хлопком простыней.
«Неужели прошлая ночь была правдой? – вопрошаю я, чувствуя, будто застряла во сне. – Почувствовал ли ты то же, что и я?»
Затем Нолан бормочет:
– Доброе утро. – И запечатлевает поцелуй у меня на лбу.
Тогда мне начинает казаться, что я в безопасности, что все подозрительно хорошо, что все по-настоящему.
Нолан вообще не умеет делать лицо кирпичом. Он попросту неспособен лгать, хитрить или что-то скрывать. Хотя и не собирается.
Каждый раз, когда я отхожу от доски, чтобы налить себе стакан воды, Нолан следит за моими движениями с легкой улыбкой. Он целует меня у холодильника, в то время как трое гроссмейстеров обсуждают французскую защиту в пяти футах от нас. Он берет меня за руку и заставляет выйти из дома, чтобы прогуляться по снегу перед заходом солнца, будто внезапно заделался сторонником здорового образа жизни.
Как бы я хотела сказать, что мне все это не нравится, но я наслаждаюсь каждой секундой."
"Нолан обладает притягательной, болезненно искренней уверенностью в себе. Прошлой ночью все прошло прекрасно – по-настоящему прекрасно, – но в то же время это был его первый раз, наш первый раз: беспорядочный и несовершенный, полный заданных на выдохе вопросов, проб и ошибок. Его руки смело исследовали мое тело, хотя в отдельные мгновения я могла почувствовать его неуверенность и неопытность.
Другие парни утонули бы в своей хрупкой маскулинности, но Нолан кажется глубоко, по-настоящему счастливым.
Вспоминаю, какие звуки я издавала, как громко вздыхала… Думаю, он чувствовал, что все делает правильно.
– Не могу поверить, что он решил использовать гамбит Эванса[51] три года назад, – комментирует Нолан партию Коха, которую мы недавно разбирали.
