Его следы на снегу почти в два раза больше моих.
– Ну да, не самый лучший выбор, потому что Фэгард-Ворк в итоге размазал его по стенке.
– И все же. Я не видел, чтобы кто-то использовал Эванса с той недели, как сам научился играть.
Я улыбаюсь:
– Кстати, когда это случилось?
– Что именно? – Нолан посылает мне озадаченный взгляд.
– Когда ты научился играть в шахматы?
– Не помню. Больше чем уверен, что ответ есть в «Википедии».
– Наверняка. Но, в отличие от моей сестры, я отказываюсь читать, что там написано.
Личные границы и все такое. – Я останавливаю Нолана, потянув за пальто.
Он отдал мне свои перчатки, потому что на улице дубак, а я забыла взять свои. В них мои руки выглядят особенно крошечными, и Нолан улыбается, заметив это.
– Но все еще любопытно, – признаюсь я.
– Мне было… пять? Но я не то чтобы много чего понимал в том возрасте. Думаю, осознанно я играл уже в шесть.
– Тебя учил дедушка?
– Типа того. В то время он обучал множество людей, и я просто… хотел быть в центре событий.
Он был самым крутым из всех, кого я знал, так что я всеми силами пытался привлечь его внимание.
– А твои родители были против?
Нолан пожимает плечами:
– Мой отец – засранец. И даже если бы он им не был, шахматы не его стихия. Когда я был маленьким, то часами думал о пазлах, лего или прочих игрушках, пытался понять их смысл, анализировал и не знал почему. Отец думал, что со мной что-то не так. Пытался заставить меня заниматься всевозможными видами спорта. И у меня были успехи, потому что я был высоким и быстрым, но все это не было…
– Все это не было шахматами?
Он кивает.
Я думаю об отце. О том, что он, наоборот, постоянно подталкивал меня в сторону шахмат. О том, что если бы он был жив, то мы бы, скорее всего, общались не больше, чем Нолан с его отцом. Сильно разные пути, один итог.
– Ты ненавидишь своих родителей?
Нолан не удерживается от смешка:
– Не думаю. Я вообще о них не особенно много думаю. Давно не вспоминал. – Он сглатывает.
– Почему-то от осознания этого еще больнее.
Я протягиваю руку и опускаю ее в карман его пальто. Нолан выдыхает белое облачко пара в вечерний воздух:
– Это не имело значения, когда дедушка был жив, потому что он был тем, кто понимал меня. В детстве он был такой же, как я. Когда мои родители развелись, они перестали думать о том, что должны заботиться обо мне. Мама снова вышла замуж. Отец женился. Когда его новая жена забеременела, всем стало легче.
