На мне футболка, а на нем сверху совершенно ничего нет, так что я могу касаться его спины – мягкой и солнечно горячей. Я приоткрываю рот, и Нолан облизывает мою нижнюю губу, после чего его язык скользит вдоль моего. Неуклюже, возбужденно, настойчиво, восхитительно. Беспомощные, горячие, гортанные звуки, которые из нас вырываются, наверное, кого-то смутили бы, но мне все равно.
Все равно, даже если я больше никогда не смогу дышать.
– Давай немного помедленнее, – прошу я. – Давай просто…
– Я думаю об этом каждую секунду каждого дня.
– Его ладонь скользит вверх по моей спине, и я ощущаю себя пешкой в его руках.
Нолан помогает нам развернуться и опуститься на незастеленную кровать. Смятые простыни впиваются мне в позвоночник.
– Ты играешь в самые красивые шахматы, которые я когда-либо видел, и я все время представляю тебя под собой. Это, твою мать, сбивает с толку.
На нас обоих слишком много одежды, и внезапно мне не хватает терпения. Мне нужна нагота. Нужна кожа – больше кожи. Я хочу, чтобы Нолан был ближе, чтобы было непонятно, где заканчивается мое тело и начинается его, чтобы нам обоим стало жарко.
Я чувствую, как он возбужден. Эта близость кажется такой знакомой и душераздирающе интимной, как ничто в моей прежней жизни.
– Ты… – Я скольжу рукой по его прессу, опускаясь до края джинсов, и вот они – легкое сомнение, неуверенность, что я от него ожидала. – Нет? – спрашиваю я.
Его кадык вздрагивает, когда он сглатывает. На долю секунды я вижу, как дрогнули полные губы.
– Ты правда здесь? – Воздух между нами колеблется.
– Порой мне страшно, что я выдумал тебя. Иногда я думаю, что ты существуешь только в моей голове.
– Здесь, – выдыхаю я и вся превращаюсь в жидкий жар.
– Я понятия не имею, что делаю, – произносит Нолан, мягко касаясь губами впадины у меня за ухом.
Я дрожу."
"– Могу помочь, – говорю ему, несмотря на то что все мои нейроны превращаются в одно сплошное месиво.
– Слушаю.
– Это вроде как шахматы. Я делаю ход… – Медленно расстегиваю верхнюю пуговицу его джинсов. Скорее чувствую, нежели слышу, что он на мгновение задерживает дыхание.
– Затем ты делаешь свой, – продолжаю.
Нолан приподнимается на локтях и смотрит на меня сверху вниз, будто раздумывая, где начать. Указательным пальцем он цепляется за край моей футболки, тянет ткань вверх и останавливается прямо перед бюстгальтером. Целую вечность изучает мой пупок и только затем говорит:
– Раз уж это мой первый раз, мне нужно преимущество.
– Дать тебе фору?
– Два хода.
Я смеюсь.
