Я не могу позволить себе отвлечься на людей, которым я на самом деле не нужна. Но ты… ты…
Мой взгляд цепляется за листок у него на столе, придавленный стопкой книг по шахматам. Папа так же свалил бы все книги в одно место, чтобы я смогла присесть на диван.
Рекламка немецкой шахматной федерации. Из Торонто. Оставшаяся после того вечера, когда мы…
– Крестики-нолики.
– Что? – Нолан подходит к столу и встает позади меня. – О, ну да.
Он хранил эту бумажку как трофей. Привез из Торонто в Москву, затем в свою квартиру в Нью-Йорке, а потом сюда.
Внутри меня разливается тепло.
Я сопротивляюсь. Кусаю щеку изнутри. Затем сдаюсь и спрашиваю:
– Почему ты ее сохранил?
– Она напоминала мне о тебе.
Нолан обхватывает меня за ребра, прямиком под грудью, и я закрываю глаза.
– Почему ты хранишь что-то, что напоминает обо мне?
Даже стоя к нему спиной, я чувствую, как он пожимает плечами.
– Потому что я все равно о тебе думаю, Мэллори.
Я поворачиваюсь. Заставляю его отпустить меня. Это невыносимо.
То, как близко он стоит. Как упорно меня тянет к нему, несмотря ни на что. Вот чего я избегала – того, что рано или поздно закончится ложью и предательством. Я видела, как это происходит.
– Чего ты хочешь от меня, Нолан? И пожалуйста, перестань улыбаться.
– Я не улыбаюсь, – его улыбка становится шире.
– Я серьезно, если ты не перестанешь улыбаться.
– Такая себе угроза. Тем более так не говорят, это грамматически неверно.
– Что тебе от меня нужно? Что мы… – Я прячу лицо в ладонях.
Я слишком уязвима. Неопытна. Все это слишком рискованно и постоянно заставляет меня в себе сомневаться. – Я не понимаю, почему ты все время в моей голове.
– Ты тоже все время в моей голове. Но я знаю почему.
Я издаю стон и заставляю себя посмотреть на него. Он больше не улыбается.
– Просто… что тебе от меня нужно?
– Всё, – произносит он спокойно. Словно это неоспоримый факт. Он словно обнажен, но это не имеет ничего общего с тем, что на нем нет одежды. – Я весь твой. – Нолан медленно опускает голову, пока наши лбы не соприкасаются.
Его глаза сливаются в один, прямо на носу.
Теперь я слышу только наше дыхание, и что-то внутри меня встает на свое место.
– Как насчет тебя, Мэллори?
Я молчу. И вместо ответа делаю то, что умею лучше всего: задираю подбородок, чтобы поцеловать Нолана, и это работает так же, как слова.
Ощущения даже лучше, чем вчера. Он так крепко держит меня, что я оказываюсь прижата к шкафу и руками обвиваю его за шею.
