— Куда же это он лупил? — удивленно повернулся боец к Романцеву.
— А вон глянь туда, — показал Тимофей на распадок, где темной и узкой полоской петляла дорога. — Видишь шоссе?
— Ну… Так до него же километра два будет…
— Вот он с такого расстояния наши танки и расстреливал, прямой наводкой, когда они на прорыв пошли. А «высотка» у него господствующая, вся округа под контролем.
— Пока ему наш тяжелый танк «Иосиф Сталин» не поддал! — уважительно произнес Щербак. — Только он один и может с такой махиной совладать.
Вон он, ниже стоит, у самого оврага, тоже подбили… — показал старшина на почерневший прогоревший танк. — Даже непонятно, как он взобрался на такую крутизну.
Через двести метров вышли на небольшую светлую поляну, на которой, радуя глаз, густо разросся зверобой. Поляна была вытоптана, желтые лепестки раздавлены. Три узкие тропинки, сбивая с толку, расходились с поляны в разные стороны.
— И что все это значит? Для чего они здесь топтались? — неодобрительно произнес Романцев.
— Натоптано много, — согласился Строев, — сразу так и не поймешь, что к чему. Надо подумать.
— Они здесь что-то искали? — предположил Тимофей.
— Скорее всего, прятали.
— Прятали… Вот что сделаем, бойцы… Давайте разойдемся аккуратненько по поляне и посмотрим под каждый куст. Что отыщете, показывайте мне.
— Не нужно искать, — поднял голову Строев, — я знаю где."
"Он прошел до края поля, внимательно посмотрел на землянику, разросшуюся вокруг, и вдруг приподнял кусок аккуратно срезанного дерна, потом еще один.
Под дерном лежал густой лапник. Убрав его, Строев вытащил со дна ямы рацию и аккуратно поставил ее на траву:
— Вот что они здесь спрятали.
— Ранцевая.
— Моя старая знакомая, — осмотрел Романцев рацию. — Знаешь, как ее немцы любовно называют? — посмотрел он на Щербака.
— Не слышал.
— «Дора»! Как добрую старую тетушку. И накормит как следует, и оставит переночевать. Хотя она и старушка, но работает отменно. Та-ак… А что там у нас еще есть? — заглянул он в яму.
Поверх еловых веток, устилающих дно ямы, лежал вещмешок.
Подняв его, Тимофей развязал шнурки и извлек несколько пачек советских купюр, перетянутых обыкновенной резинкой.
— Сколько же здесь денег, товарищ капитан? — понизив голос, спросил старшина.
Романцев внимательно изучил банкноты. Все необходимые знаки были на месте. Никаких смазанных печатей или ненужных потертостей. Для верности он даже слегка смял купюры, присмотрелся к буквам.
