В ней обнаружились консервные банки, промасленные обертки от сала и пергаментная бумага от галет. Знатно отобедали, на природе всегда хороший аппетит!
Тимофей аккуратно перебирал содержимое ямы: ни бумаг с записями, ни газет, ничего такого, что могло бы представлять хоть какую-то ценность. Но что-то дельное ведь должны же оставить!
Строев отступил на несколько шагов, что-то внимательно высматривая в кустах, затем прошел в другую сторону, поковырялся палочкой в каком-то бугорке, долго всматривался в примятую траву, хмурился.
Романцев, наблюдавший за его действиями, не выдержал:
— Что у тебя там? Говори! Нашел что-нибудь? — и отшвырнул в досаде пустую консервную банку.
— Пока еще не знаю, товарищ капитан… Мне всю территорию нужно осмотреть, от этого куста до того пригорка. Натоптали они здесь, следов много. А чего они хотели, какова была цель, не могу понять. Пусть сюда пока никто не заходит.
— Хорошо, подождем. Давай, разбирайся!
Некоторое время следопыт кружил, заглядывал под кусты, всматривался в примятую траву.
— Похоже, они что-то искали. Или, может быть, обследовали. Трудно сказать. Двое пошли к той березе, потоптались у нее, затем вернулись. А еще двое, включая того, что нес пустой вещмешок, вон к тому пригорку пошли.
— А с чего ты решил, что именно с пустым вещмешком? — засомневался Тимофей.
— По следам, товарищ майор. У него стопы широкие, сапоги уже растоптанные, и потом, на каблуке с правой стороны ямка имеется, скорее всего, о камень каблук порезал. Следы не проваливаются, сразу видно, что без тяжести шел.
— Хорошо. Что там дальше?
— Затем они вернулись и пошли к тем кустам, — показал Строев на разросшиеся акации и уверенно зашагал по затоптанной траве. — Пойдемте.
Вытянувшись гуськом, контрразведчики зашагали за следопытом.
Примятая трава понемногу поднималась, спрятав у самых корней раздавленные бутоны лесных колокольчиков. Следов уже не рассмотреть, оставалось только дивиться наблюдательности молодого бойца, уверенно уводившего группу в сторону неширокого пролеска, манившего ярким солнечным светом.
Неожиданно Строев остановился и посмотрел на покатый склон, по которому редко произрастали сосны. В той стороне, где он постепенно переходил в низину, застыл покореженный тяжелый немецкий танк «тигр». Громоздкая башня была сдвинута, и гнутый ствол высматривал какую-то ему одному ведомую мишень в самых вершинах деревьев. На бортовых бронеплитах множество вмятин величиной с кулак, в середине башни отверстие, ставшее для него роковым.
