Неужели настолько уверены, что смогут быстро меня ликвидировать?
Растяжки я все-таки снял. Мне они не мешали, но на них могло подорваться животное, которое случайно забрело бы через лазейки в покосившемся заборе. Гости калитку не открывают, значит, помнят, что оставили мне сюрприз. Перехожу в другую спальню, наблюдаю, как через забор перемахивают двое. Оба в камуфляже, на лицах маски.
Мой разум спокоен и расслаблен. В мирной жизни я не так хорош и приспособлен. Я в своей стихии.
Ухмыляюсь, когда понимаю, что они хотят проверить растяжки.
Удостоверившись, что их нет, кричат друг другу что-то на арабском. Таких шумных убийц я не встречал. Война все спишет, да и задавать им вопросы никто не станет, но неужели они не допускают мысль, что я могу быть в доме?
Убивать меня сегодня, наверное, не будут…
Выбросив два мешка у калитки, они садятся в машину и уезжают…
Глава 46
Аврора
Война учит чутко спать…"
"Владимир открыл глаза, как только мы вошли в палату. Он меня сразу узнал. На губах появились легкая улыбка, а в глазах можно было прочитать облегчение.
— Аврора, — растягивая гласные, произнес он, голос еще не окреп со сна. Мы его разбудили, но он точно был рад меня видеть. Спустив ноги с кровати, растер лицо, чтобы скорее проснуться.
Я косилась на пустую кровать. Ком встал в горле, я боялась услышать плохие новости, хотя вроде для этого не было оснований. Наблюдая за Тариком, я не замечала беспокойства на его лице, но в последнее время этот человек открылся мне с таких сторон, что уже не знаешь, чего ждать.
— Я не думал, что еще раз увижу тебя, — произнес Вова, когда я подошла к кровати, потянула стул к себе и села напротив парня.
Вовка привстал на одной ноге, протянул руку Тарику, но тот предпочел не заметить дружеского жеста.
Вот же мразь!
Вова растерялся. Такого он не ожидал. Я тоже не была готова такое наблюдать. Внутри просто кипело все от гнева и ненависти. Насколько низко он еще способен пасть в моих глазах? Это демонстрация мелочной мести за поцелуй с Севером или он всегда был таким гадом? Обидно, что я даже возмутиться не могу…
— Все эти дни я сидел без новостей, — взяв себя в руки, продолжил Вовка, присаживаясь обратно на край кровати.
— Вы с Мироном пропали, а эти не спешили делиться информацией, — понижая голос, хотя в этом не было смысла, он говорил на русском, а Тарик не понимал наш язык. Возможно, здесь есть камеры, тогда понятна предосторожность Владимира, но спрашивать об этом я не стала. — Чувствую себя здесь, как в тюрьме.
