— Ты вроде говорил, что тебе нужен постельный режим, — никакой заботы в голосе изобразить не получилось, хотя я планировала.
— Дело было срочным, — не стал пояснять, что за дело, но сердце тревожно забилось. Надеюсь, это дело не касалось Севера.
— Сейчас все хорошо? — как бы между прочим. Но вывести на разговор не получилось, Тарик отделался односложным:
— Да.
Мы пересекли несколько коридоров, вышли к широкой лестнице, которая вела вниз. Сейчас я увижу своего брата! Пытаясь скрыть радость, я следовала за Тариком.
Еще несколько дней назад я позволила бы ему увидеть мои слезы и улыбку, но теперь мы враги. Здесь я не видела охранников, только пара мужчин в белых халатах, которые сидели в ординаторской, о чем-то негромко спорили. Если бы я не знала, что это подвальное помещение, то у меня не было бы сомнений, что я попала в больницу."
"— Проходи, — открыв дверь, Тарик пропустил меня в палату. Юрки здесь не было, на кровати лежал Владимир, а соседняя постель оказалась пуста…
Глава 45
Багиров
За три дня с момента похищения Авроры ярость не уменьшилась ни на грамм.
Наоборот, она кипела и пока не находила выхода. Не знаю, кого больше мне хотелось придушить — Тарика или Каручаеву?
Придушить однозначно — Тарика, а приложиться пятерней к голым ягодицам — Авроры. Она ведь не просто так молчала о родстве с Каручаем, знала о нашей вражде.
Почему промолчала?
Почему разрешила залезть к ней в трусы, если понимала, что будущее между нами невозможно?! Доберусь до нее, вытрясу правду!
Только бы добраться…
Только бы ее не тронули…
Я не мог открыто появляться возле дома Иссама, вокруг полно камер, любое движение засекут, но каждую ночь я словно на дежурстве.
Места себе не нахожу, что Аврора там… с этим ублюдком!
Интересно, Каручаев пришел в себя? У меня к нему тоже есть пара вопросов. Каким дебилом нужно быть, чтобы позволить сестре остаться в стране, в которой идет война? Кинуть в самое пекло, а потом лезть спасать, похерив целую группу! Юрку я даже бить не стану, отец с него шкуру спустит за Аврору!
Ава…
Я смутно помню невыразительную девочку-подростка, но хорошо помню малышку с красивыми глазами.
Красивые они для меня были только потому, что мама постоянно подчеркивала, что у дочери Каручаева необычный цвет глаз. Мне тогда уже было лет восемнадцать, а ей, наверное, лет шесть. Друзья семьи в то время часто приезжали к нам в гости, но я обычно пропадал: учеба, друзья и девушки — если попадал в увольнение.
