«Вдруг, когда я скажу, он решит оставаться в своей столице?» — осознание этого шокировало настолько, что на вопросы Дария я начала отвечать односложно.
В остальном дни нашей адаптации текли размеренно. Никто нам не мешал и не пытался узнать о нас больше положенного."
"Эван редко покидал свои голубые покои. Призыв духа откатил его резерв на нуль, поэтому целитель, поджимая губы, заявил, что валяться белобрысику в одиночестве ещё и следующую неделю. Разбавляла ему компанию тётя Аня, да леди Рагим.
«Упыриха» вернулась вечером того же дня, страшно загадочная и подозрительно улыбчивая.
Мать Дария пыталась за ужином подружиться со мной, но как я могу мило улыбаться ей в ответ, когда до сих пор слышу её «бродяжки»?! Простите, но до Конфуция мне как до Китая… причём пёхом именно отсюда, с окраины Кешайна!
В общем, контакта не получилось, так что леди Рагим теперь бегала к принцу Негрэша. Как итог — Эвана мне тоже стало жалко. НО! Не настолько, чтобы эту кобру снять с его груди. Пусть лучше он пригреет эту змею, чем я.
Вот!
Так я думала… И весьма опрометчиво, потому как за день до приезда четы Тим о Хин случилось страшное!
Глава 20. Загадочная хворь
Это было обычным пятничным вечером, о которых пишут: «Ничего не предвещало беды…»
Снежок Агаты как всегда летал по комнате виражами, дурашливо строя рожицы своей маленькой хозяйке, чтобы она смеялась. Внучке нравились его выкрутасы, а меня они начали раздражать. Слишком много этого «Снежка» стало в её жизни. Агата больше не звала меня с собой поиграть… играла с духом-хранителем.
И разговаривала малышка исключительно с этим крылатым существом. Я постоянно прислушивалась к Агате, чтобы услышать что-то провокационное, но ничего подобного их разговор не содержал. Наоборот, судя по словам Агатули, Снежок учил её выговаривать букву «Р».
В общем, когда Бриана сказала, что скоро нам принесут ужин в комнату (сегодня мы особенно выбились из сил, тренируя руну тепла), я молча подошла к этой парочке, подхватила маленького дракончика под пузико, открыла окно и поставила Снежка на наружный подоконник, следом его закрывая.
— Бабушка! — дрожащим голосом воскликнула Агата.
— Пусть полетает немного, детка. Снежку и в туалет надо, и вообще… прогуляться. Он же не игрушка.
— Он — дух! Мой дух!
— Вот и пусть твой дух немного проветрится, — я нахмурилась, видя, что Агата сейчас разревётся. — Ты хоть раз поешь спокойно. А то Снежок вечно лезет в твои тарелки… перед тётей Аней и Тессой неудобно.
