Так что ответьте — как?
Ох, знал бы он, сколько раз я сам лично выступал в роли проверяющего. Мир тут, может, и магический, но система здравоохранения практически такая же.
— Со стороны ошибки видно лучше. У меня взгляд не замыленный. Воспоминания после академии ещё свежие. Поэтому правки внести было не трудно, — частично солгал я.
Судя по взгляду, мой ответ наставника устроил. Хорошо, хоть копать дальше не будет.
— Ладно, — заключил Гаврилов. — Сойдёмся на трети. С завтрашнего дня начнёте принимать пациентов.
Только договоримся сразу. Если будете сомневаться насчёт диагноза или лечения — сразу же обратитесь ко мне.
— Хорошо, но у нас остаётся нерешённым вопрос с моим кабинетом.
— А что вас не устраивает? Мы же выделили вам помещение, — сказал Гаврилов.
— Я — неприхотливый. Мне работать без света и в пыли нетрудно, — произнёс я. — Но в мой так называемый кабинет ни один пациент не поместится. И думаю, что вряд ли кто-то из придворных будет рад, что ему оказывают помощь в таком помещении.
— Вы, видимо, пока что не до конца поняли, кого вам придётся лечить, — ответил Гаврилов. — За мной закреплены слуги, работающие за пределами дворца. Садовники, уборщики, механики. Им к таким условиям не привыкать.
На работе, может быть, и нет. Но я готов поспорить, что живут эти люди не хуже нас. При дворе обычно условия проживания у всех достойные. Похоже, Гаврилов просто не горит желанием делиться со мной своим кабинетом.
— Мы же не хотим, чтобы кто-то из них написал жалобу, верно? — спросил я.
— Давайте лучше поделим приёмный день. Два часа принимаю я, а остальные четыре — вы. Разумеется, здесь — в вашем кабинете.
Упоминание потенциальных жалоб сразу же поменяло мнение Гаврилова о пригодности моей каморки.
— Хорошо, давайте так и поступим. И у меня появится возможность приходить на работу чуть позже, — произнёс он.
Но свою мысль закончить так и не успел. От разговора нас отвлёк шум в коридоре. Будто снаружи скопилась целая толпа пациентов.
— Ничего не понимаю, — нахмурился Евгений Кириллович. — Что там происходит? Приёмные часы уже подошли к концу!
Мой наставник вышел в коридор, исчез на пару минут, а затем вернулся, и на его физиономии вновь появились признаки гнева.
И что-то мне подсказывает, будто злится он на меня. Похоже, сработал мой запасной план защиты от увольнения.
— И как это понимать, Павел Андреевич? — сложив руки на груди, спросил он.
