– Чаще всего я готовила, а – то подумаешь ещё. Потом Мишенька родился. Максим с братом из-за чего-то повздорили. Мы тесно семьями общались, а когда я забеременела, они разговаривать стали только в доме родителей, чтобы маму не расстраивать. Я подумала, что они помирятся, если мы с честь Миши сыночка назовем. Макс не против был, нам обоим имя нравилось, - Юля начинает царапать свой большой палец, сама того не замечая. – Мишенька с желтушкой родился. Всех на третий день выписывали. А мы под лампой еще долго лежали.
На пятый день мне сказали, что можно выписываться, а можно еще пару деньков полежать…, - Юля слазит с кровати, бережно ладонью животик поддерживая. К окну подходит, отворачиваясь от меня. В её позе - холод, безнадежность, отчаянье. – Это за день до моего дня рождения было. Мне так домой хотелось. Праздновать мы не собирались, но с мальчиками своими наедине побыть – очень. Я мечтала о том, что с Максимом вместе о Мишеньке заботиться будем. Весь день чтобы вместе, - она подносит ладонь к лицу.
Я подхожу к ней ближе, но коснуться не успеваю. – Не надо, Дим, пожалуйста.
Приношу для Юли из кухни воды. Ставлю на подоконник перед ней, чтобы не коснуться случайно."
"- Когда меня выписали из больницы, уже после аварии, и я домой попала, первым делом пошла в детскую. А там весь пол был усеян маленькими, сморщенными воздушными шарами с надписью «С днём рождения». Максим мне сюрприз сделать хотел, наверное. Их не меньше сотни было. Безобразное, унылое зрелище. Я смотрела на них, ненавидя и себя, и свой день рождения.
Все пару месяцев, что прожила в доме одна, спала на полу в детской, около кроватки. Свет оставляла включенным, чтобы читать эти «С днём…». Из-за того, что я потерпеть ее смогла пару дней, моему сыночку навсегда теперь пять дней. Пять самых счастливых дней в моей жизни. Нельзя ненавидеть сильнее кого-то, чем я себя тогда. Даже Мирона Соловьева – виновника той аварии, я так сильно не ненавидела, как себя, - Юля гладить живот начинает. – Сейчас, моё солнышко.
Мама ещё немного папе расскажет и больше не буду тебя расстраивать, миленький.
Не выдерживаю, всё же обхватываю её за локоть и буквально тащу к креслу, усаживая в него. Сам сажусь напротив – на край кровати.
- Ты как себя чувствуешь? – у меня самого от переизбытка эмоций и информации закипать всё внутри начинает.
- Нормально. Лучше за раз.
- Расскажи о Мироне этом, - прошу. Надо знать, кому пздц скоро наступит.
- Гавнюк обыкновенный. Мажор, местного разлива.
