- Зря, я хочу чтобы вы с малышом ни в чем себе не отказывали. Это не откуп.
- Да уж, я это поняла сразу, как тебя тут увидела, - смотрит на меня с укоризной. – Додумался тоже. Или ты не знал куда едешь?
- Я только адрес прописки твоей узнал. В остальном – как обещал. Здесь уже посвятили, к кому я в дом явился. Но, Юль, они очень нуждаются в общении. Даже не так. Они хотят обсудить горесть потери своей.
- Я виновата перед ними, как и перед мальчиками своими. С мамой Максима мы постоянно вспоминаем что-то, делимся.
С Вячеславом Алексеевичем я не могу. Мне очень стыдно, - она открывает упаковку с творогом, который достала из холодильника секундами ранее. – Сейчас съем и пойдем в спальню.
Во мне растерянность нарастает. Чувствую себя подростком перед первым свиданием, не могу понять как вести себя с Юлей. Она кажется мне слишком хрупкой, ранимой. Одно лишнее слово и что-то в ней окончательно будет сломлено.
Помыв за нами посуду, Юля ведет меня в свою спальню. Условно свою. Попадая в комнату, я с первого взгляда понимаю, что ранее она принадлежала тому самому Максиму, о существование которого я недавно узнал.
Сама по себе она безликая, в обставлена в серых тонах, но энергетика давит.
Юле нельзя здесь задерживаться. Для нее это слишком.
- Можешь кресло занять, - взмахом руки она указывает на желтый предмет мебели, стоящий около стены. – Оно моё. Из квартиры я только его забрала. Цвета солнца. Мне не хватает тепла.
Юля забирается на постель. Спиной упирается в изголовье, на колени подушку кладет, поверх нее ладошки свои устраивает.
- Сложно очень, Дим. Кроме семьи Максима и психиатра я ни с кем не обсуждала то, что случилось. Никто не знает, что внутри. Для всех, с виду, я обычная. Они не знают, что внутри мертвая.
Меня ужасом накрывает. Сердце бешено стучать начинает, Юля же наоборот очеловеченный камень превращается. Не дышит. Не моргает.
- Юль, не говори так. Ты не в чем не виновата, знаешь же это прекрасно, - говорю уверенно."
"- Ты не понимаешь, Дим. Не понимаешь.
Максим – единственный человек в моей жизни, который меня не предавал никогда. Только он, - Юля душит ртом, попутно губу верхнюю облизывая. – Самое раннее воспоминание из детства – годика в два, два с половиной. В детском доме говорили, что я это выдумала, но это точно было. Мама умерла, не знаю из-за чего. Мы с папой на кладбище были, а потом он меня отдал. Он плакал и говорил, что без мамы не справится. А я, опять же по моим ощущениям, его очень любила.
