Я никогда в общественных защитниках ничьих прав не числился, да и все знали, что если Анфиса чего решила, то уж точно не свернет. Ситуация возникла, мягко говоря, нетрадиционная.
― С того, что самозащита это была.
― Так, самозащитник! ― пристукнула урядница ладонью по столешнице. ― На урядников она напала? Напала, Без намерения убить, правда, так ее ни в чем таком и не винят. Что в городе за такое полагается? Ты бы уже дерьмо качал четыре месяца, а девки мне на расправу попадают. Магию она применяла? Свидетели говорят, что применяла.
В драке, то есть не насморк лечила и не фокусы детишкам показывала. Что за это полагается? Сто золотых штрафа, если попалась в первый раз. Но денег у нее нет, это я уже выяснила. Что в ином случае? Опять пороть полагается. Все вместе выходит на двести горячих, да в два захода, но я ей, по доброте своей, в два раза дозу уменьшу. Что еще? Где я не права?
― Анфис, кругом ты права, но… и кругом неправа. ― Я поднял руки в защитном жесте, упреждая ответную гневную речь.
― Вообще неправа даже. Ты ведь дар мой знаешь, верно?
― Силу чуять? Знаю, ― кивнула она.
Про эту мою способность, в отличие от умения ловить взгляды, знали многие. И многие ей доверяли. На это я и рассчитывал.
― Вот я и почуял. Девчонка не первая к Силе прибегла: начал тот колдун, что в портал ушел. Причем с такой силой, что она с перепугу света белого невзвидела, ― чуть усилил я свои собственные впечатления.
― А люди говорят, что колдун только щит поставил, а потом в портал ушел, ― отрицательно покачала головой Анфиса.
― Все видели.
― Все видели, да не все чуяли, ― возразил я. ― Первое заклятие от колдуна пошло через того громилу, которому я башку разнес. Он под управлением был. Колдун его на девку спустил ― отбивайся, мол, милая, а сам в портал ушел.
Анфиса задумалась. Затем спросила:
― На Правдолюбе поклянешься?
― Поклянусь.
Тут я душой не покривил. Может, я чуток и приукрасил, но от правды не отступил. А Правдолюб… Тут дело такое: если клянешься на этом красном камне, но умышленно лжешь при этом, то руку, что на нем лежит, по запястье сожжет мгновенно.
Поэтому такое свидетельство в расчет принимается со всей серьезностью. Другое дело, что ежели человек не врет, а заблуждается, то и Правдолюб его не тронет.
― Все равно ее отпустить нельзя, ― помотала головой Анфиса. ― Урядников никто ей не спишет. Оба потом к лекарю ходили. Сто горячих ― и пусть гуляет.
