― На комплименты напрашиваешься? ― ответил я вопросом на вопрос.
― Именно, ― ответила она таким тоном, каким говорят со слабоумными и буйными детьми. ― У вас, молодой человек, никакого такта нет. Надо их самому говорить, а ты вынуждаешь даму напрашиваться.
― Учту, ― вздохнул я.
― Учти, ― одобрительно кивнула она. ― Что дальше будем делать?
― Пойдем беседовать с летчиками. Неоткуда было больше летать, чтобы закинуть маяк в Дикое болото, кроме как отсюда. Здесь единственная авиация базируется верст на триста в каждую сторону.
Есть еще в Городищах летное поле, где почтовые самолеты подсаживаются, но далековато и неудобно.
― Дирижаблем еще можно. Тот и вокруг света облетит, ― добавила Лари.
― Над Дурным болотом дирижабль не пройдет, ― отрицательно покачал я головой. ― Там надо от испарений уворачиваться, маневренность нужна. Или пройдет намного выше, что уже без толку. Только отсюда могли взлететь, чтобы маяк для портала скинуть.
― Логично, ― согласилась она.
― Ну вот и сходим пообщаемся. Где я сыскной бумагой нашей подавлю, где ты попытайся.
Там все больше мужчины, так что если глазки сделаешь ― сработает безотказно. Только вот без этого вот… ― Я провел пальцем нечто вроде вертикальной черточки у себя перед глазом.
― Ну это я так. Развлекаюсь, ― улыбнулась Лари. ― А насчет того, мужчины там или женщины, ― у меня на всех действует. У Маши спроси.
― И спрашивать не буду: и так знаю, ― вздохнул я. ― По себе.
Вскоре подали очень правильно зажаренную глазунью, с жидкими, но прочными глазками и зажаренным до золотистой корочки беконом.
Кровянка тоже оказалась хоть куда. Чай был с какими-то местными травами. На границе с Вирацем другого и не получишь ― тут только такой пьют. Да и не чай, говорят, это вовсе, а какой-то другой куст, растущий в южных краях, лист которого собирают, сушат, а потом заваривают. Чай настоящий в старом мире остался, куда мы и дорогу давно забыли.
Когда мы уже доедали, в трактир зашли трое егерских унтеров, расселись за столом, скинули пыльные пятнистые куртки, оставшись в серо-зеленых полевых мундирах с темно-зелеными петлицами.
Заказали какой-то бесконечный список блюд. Видать, с рейда вернулись голодными, только оружие сдали ― теперь можно отожраться. А казенные харчи надоели небось.
Они заговорили, и я краем уха уловил, что разговор идет о банде «Ласок», которая вроде бы откочевала в леса вверх по течению Песчанки. Тогда кто, получается, в нас стрелял перед Бродами? Другая банда? Интересно."
"Я встал, подошел к их столу.
