Их почти всегда караулам выдают, равно как и любым другим нарядам. А то так какой-нибудь колдун-проныра заставит часового охраняемый объект открыть и потом уйти куда глаза глядят. Это не сложно, кстати, для того, кто владеет подобной магией.[85] И такие амулеты все старания Лари сведут впустую.
Часовой на входе в комендатуру не обратил на нас никакого внимания, мы вошли, топая сапогами по доскам крыльца, через серую, уставного цвета дверь с изображением скрещенных мечей на фоне пограничного столба, и оказались прямо у стойки дежурного.
Дежурным оказался немолодой старший унтер с двумя звездочками за выслугу на просветах петлиц и наградными планками на груди. При виде меня он просто расплылся в улыбке и воскликнул:
― Волков! Ну ты скажи!
― Полухин! Ха! Живой еще! А ты как здесь? ― удивился я.
Унтер-офицер за стойкой поднял левую руку и показал обтянутый кожаной перчаткой протез.
― А вот так. Отняли тогда руку по локоть, а потом на бумажную должность в погранцы перевели да старшего кинули, ― указал он на свои петлицы.
― С тех пор в этой комендатуре. Это сколько уже… шесть лет не виделись?
― Шесть, точно, ― подтвердил я. ― И ты все время здесь?
― Здесь. Тут и женился, остепенился, хозяйством обзавелся. И служу, и живу, и переезжать никуда не собираюсь. Прижился, в общем.
Тут он уставился на скромно стоящую рядом со мной Лари, слегка смутился и сказал:
― Вы уж, барышня, меня простите, что не поздоровался. Друга старого встретил, служили вместе и повоевали вместе.
― Ничего-ничего, я все поняла, ― заулыбалась та.
― Меня Лари зовут.
― А я Николай. Очень приятно.
Полухин неловко поклонился, затем опять обернулся ко мне:
― Рассказывай, что тебя принесло?
Я молча достал из полевой сумки папку с бумагами, протянул Полухину «сыскуху». Он прочитал внимательно, кивнул, сказал:
― Серьезный документ. Кого ловишь?
― Если про Пограничный говорить, то пока и сам не знаю, ― уклончиво ответил я. ― Того, кто от вас летал над Дурным болотом. Предположительно«– с важной персоной из самой Твери.
Хочу с пилотами вашими пообщаться. Как думаешь, кто мог?
― Летать мог только на «аисте». «Гуся» бы никто не послал. Вылеты регистрируются, имена пассажиров тоже, ― пожал плечами Полухин, показывая, что ничего сложного в выяснении нет.
― Это мне и так понятно ― меня сюда послали за пропуском в форт.
― Верно, ― кивнул он. ― Нужен такой, так запросто и не пустят. Обещай, что ты у меня в гостях сегодня, как сменюсь, а я тебе немедля пропуск выпишу.
