Сыщик, попрощавшись, ушел, Галицкий отвлекся на секретаршу, принесшую срочные документы, без уехавшего в командировку Гарика он был как без рук, затем спустился в ресторан на очередную встречу. Дела закрутили его, вовлекли в привычную суету, заняли все мысли без остатка, и о том, что он хотел позвонить Ганне, Галицкий просто забыл.
* * *«Пожалуй, два трупа за пять дней — это чересчур», — мрачно думала Ганна, шагая по веселой летней улице. Все объяснения с органами правопорядка, приехавшими в Здравнево после сообщения об убийстве, были позади.
Включив инстинкт самосохранения, Ганна не стала говорить ни о том, что видела убитую девушку в Москве (она не могла себя заставить бросить даже косвенную тень на репутацию «Ирбиса»), ни о том, что имя Алеси Петранцовой знакомо ей по «Лiтаре».
В этих совпадениях было что-то жутковатое и угрожающее самой Ганне возможными неприятностями, поэтому приученная держать язык за зубами, она смолчала и сейчас мучилась от того, что, возможно, была неправа.
Из-за чего-то расстроилась девушка, выскочившая от Гарика в слезах.
Что такого он ей наговорил? Зачем отправил Ганну в «Лiтару»? Что происходило в магазине? И не из-за этого ли убили Алесю? У Ганны не было ответов на мучившие ее вопросы, и она лишь малодушно надеялась, что следствие во всем разберется и без нее.
В конце концов, послезавтра ей уезжать, и скажи она, что видела Алесю раньше, возможно, ей пришлось бы задержаться в Белоруссии. А это совсем невозможно, ведь скоро пора выходить на работу. Да и по Вовке она уже соскучилась.
Как туристка, приехавшая в усадьбу на экскурсию и случайно обнаружившая труп, Ганна следствие не заинтересовала ни капельки. Ее допросили, записали обстоятельства случившегося в протокол, ткнули ручкой, где подписать, на всякий случай попросили номер телефона и отпустили восвояси. И вот сейчас, вернувшись в город, Ганна брела куда глаза глядят, терзаемая совестью.
Зная, что в гостинице будет метаться как зверь, запертый в клетке, она решила сходить по адресу, данному ей бывшим лепельским соседом, и повидать Наталью Ванюшкину, вернувшуюся с похорон Вальки.
Зачем ей это нужно, Ганна не знала, но стремление увидеть Наталью было сильным, как описанный в литературе «вампирий зов». Смерть Вальки имела отношение к Илье, и этого было достаточно, чтобы незваной заявиться к убитой горем пожилой женщине."
"«Что-то у тебя с нравственностью, душа моя, — мрачно думала про себя Ганна. — Становлюсь моральным уродом, со всеми вытекающими последствиями.
