— Теперь управляющий в курсе, — голос директора филиала, молодого, еще не успевшего «забронзоветь» человека, звучал невыразительно.
— Если бы я с просьбой о камерах пришел к вам напрямую, вы бы мне отказали, верно?
— Да, этот вопрос не в моей компетенции, нам строжайше запрещено показывать видеозаписи. Исключение составляют лишь сотрудники правоохранительных органов.
— Вот именно поэтому я и обратился сразу к управляющему. Вам не нужна огласка, это отлично, ему она тоже не нужна, да и я к ней, поверьте, совсем не рвусь.
Поэтому давайте постараемся разобраться мирно.
— Илья Владимирович, — парень замялся, — есть небольшая проблема. Дело в том, что в самом помещении хранилища камеры отсутствуют.
— Да ладно, — Галицкий даже рассмеялся. — И вы хотите, чтобы я проглотил эту туфту?
— Это правда. — Парень вздохнул уныло, явно не рассчитывая, что ему поверят. — Это же банковское хранилище, где люди остаются один на один со своими секретами, ценностями, деньгами. Если бы у нас там стояли камеры, кто бы нам доверил хранить что-то действительно важное?
— Вас послушать, так в вашем банке можно хранить наркотики, — не выдержал Илья.
— Все надежно, секретно и никто не снимает.
— Это плохая шутка. — Директор филиала вдруг как-то разом поник. — Но тем не менее в самом хранилище нет камер наблюдения, поэтому ни вы, ни мы не сможем увидеть, доставала ли ваша матушка портсигар из ячейки или нет, положила она его обратно или в сумочку, и вообще его судьбу нам проследить не удастся.
— Хорошо, — сдался Галицкий. — Где есть камера? Ближайшая к хранилищу?
— На входе. Вы сможете увидеть, кто заходит в хранилище и через какой промежуток времени выходит. Вам будет видно, что у этих людей в руках. Однако увидеть, что они делают внутри, невозможно. Поверьте.
— Хорошо. Давайте смотреть то, что есть.
— Это пожалуйста. С какого дня начнем?
Галицкий задумался. У давней маминой подруги был юбилей, шестьдесят лет, и мама брала из ячейки изумрудный гарнитур, подаренный Ильей на ее шестидесятилетие — серьги, кольцо, браслет тонкой работы и немыслимой цены.
Хранить его дома мама наотрез отказывалась. Юбилей подруги отмечали двадцать пятого апреля, назавтра аккуратная мама отнесла свои украшения обратно в банк, убрала в замшевую коробочку и достала портсигар, чтобы подержать в руках, полюбоваться. Спустя три дня она пришла в хранилище вместе с внуком, чтобы показать ему семейную реликвию, но портсигара в ячейке уже не было.
