Это была та самая ночь, после которой она сказала ему, что они больше не будут встречаться.
— О чем ты думал тогда?
— В гостинице? — удивительно, но Галицкий сразу понял, о чем она спрашивает. — Я думал, что мне совершенно неожиданно крупно повезло. Повезло, что я встретил тебя. Мне было уже под сорок, не мальчик. Уже тогда я понимал, что в моей жизни очень много работы, суеты, денег много, а вот смысла, наоборот, очень мало. Пока я строил и расширял бизнесы, пока зарабатывал свое благосостояние, обеспечивая маму, жену с сыном, потом вторую жену со вторым сыном, мне было весело и интересно.
Хотелось доказать себе и другим, что я умею, что я могу. А лет после тридцати пяти азарт стал куда-то пропадать. Вроде и дело, которое я делаю, я люблю, но получается оно уже на автомате, понимаешь?
— Странно, мне всегда казалось, что ты человек увлекающийся. Что тебе не может быть скучно.
— Да. Потому что я все время искал, чем себя развлечь. А это, наверное, неправильно. Вот тогда я стоял и думал, что, кажется, в моей жизни наконец-то появился смысл.
И очень боялся, что это мираж, химера, рисунок на песке, который смоет дождь, идущий за окном. Кстати, так и вышло. С тех пор я полюбил смотреть на дождь. Каждый раз он нашептывал мне, что все временно. Неприятности, удовольствия, победы, поражения, все будет смыто. Останется лишь то, что действительно стоит беречь. Извини, я слишком поздно это понял. И в результате мы потеряли десять лет.
— Я потеряла десять лет, — сказала Ганна. — Но ты даже в это время умудрился делать мне царские подарки.
Сначала сына, а потом мои книги. Если бы не ты, у меня бы ничего не получилось. Я с самого начала знала, что отправлю свои романы тебе, и ты честно скажешь, хорошие они или плохие. Я всегда была в тебе уверена, даже тогда, думала, что ты меня предал.
— Все у нас будет хорошо, Ганка. — Он обнял ее за плечи правой рукой, продолжая левой уверенно вести машину. — Нам даже повезло, что все так сложилось. Если бы не этот Вольдемар Краевский (в его устах имя писателя прозвучало как замысловатое ругательство), я бы, может, еще десять лет сопли жевал.
И тебя бы совсем потерял, и возможность провести с сыном то время, когда я ему особенно нужен.
— А сын у нас с тобой хороший получился, — Ганна улыбалась сквозь слезы.
— А у нас с тобой все хорошо получается. — Он засмеялся и притянул ее поближе к себе. Ганна поерзала, удобнее устраиваясь на кожаном сиденье. — И бизнес, и книги, и сын, и даже реальные детективы.
