— Дзеткевич на назначенную ему сегодня здесь встречу не явился. Утром вышел из дома, поехал на работу, жена сказала, как на заклание отправился. Но в «Лiтару» так и не пришел. Домой не вернулся. И вообще его нигде нет. Господин Дзеткевич исчез.
* * *Ровная гладкая дорога стелилась под колесами мощного черного зверя. Машина Галицкого была похожа на мощного ирбиса в прыжке, только окрас имела другой. Они вообще идеально подходили друг другу — машина и ее хозяин.
Сидя на кожаном, немного скользком сиденье, приходилось все время прилагать некоторые усилия, чтобы не сползать.
Благодаря кондиционеру в машине было свежо, и кожа приятно холодила бедра сквозь тонкую ткань легких брюк, в которые Ганна переоделась из удобных, но совсем не женственных джинсов. Она тихонько погладила прохладное сиденье и улыбнулась. Впервые за долгое время ей было не все равно, как она выглядит."
"Они собрались ехать в Минск. Идея хоть как-то скоротать затянувшуюся поездку в Белоруссию пришла внезапно. Следователь, который вел дела об убийстве Натальи Ванюшкиной и Алеси Петранцовой (все шло к тому, что их вот-вот объединят в одно) в восторге не был, но повода запретить поездку не нашел.
Ганна была не подозреваемой, а всего лишь свидетелем, и ее согласие не уезжать в Москву, по большому счету, было актом доброй воли. Гневить Ганну Друбич не следовало, а уж сопровождающего ее повсюду мощного мужика, казалось, в любой момент готового к внезапному прыжку, тем более. Поэтому они собрались в Минск, и Ганна отчего-то чувствовала себя, как школьник, внезапно сбежавший с контрольной за четверть.
Гарик ехать с ними категорически отказался.
— Кто-то и работать должен, — язвительно сказал он. — А вообще, Илюха, я сейчас дебет с кредитом сведу, пояснительную записку закончу и рвану обратно в Москву. Меня тут ничего не держит. — Он многозначительно взглянул на Ганну.
Ей моментально стало стыдно. Из-за того, что она вляпалась в неприятности, а Илья вынужден сидеть сиднем рядом с ней, оберегая ее от неведомой опасности, в то время, как в Москве у него стоит работа.
— Я могу и одна тут остаться, — промямлила Ганна, понимая, что бессовестно врет. Оставаться одной ей не хотелось ни при каком раскладе. Во-первых, потому, что она боялась неведомого преступника, уже ударившего ее по голове. А во-вторых, точнее, в-главных, ей было хорошо рядом с Галицким. Впервые за долгое время, несмотря на все свои страхи и непонятность ситуации, она чувствовала себя счастливой.
