"
"Галицкий внимательно посмотрел на Ганну, словно догадываясь, что она рассказывает не историю подруги, а свою историю, доставая из глубин души собственные переживания по поводу расставания с ним, Галицким. Так оно и было, но признаваться в этом Ганна не считала нужным, поэтому независимо вздернула подбородок.
— Разные мы или одинаковые, но убить случайную любовницу только из-за того, что она не согласна с нашим разрывом, я не способен. Ганка-хулиганка, ну, скажи, что ты пошутила, что ты придумываешь сюжет для новой книги.
Я не знаю, как мне жить дальше, если ты, именно ты, можешь подозревать меня в убийстве. И Илья, ты что, тоже так думаешь? Если ты хотя бы на секунду в это поверил, то мне впору с высотки кидаться. Это же чудовищно.
— Ой, Гарик, прекрати ты этот водевиль. — Галицкий не терпел пафоса и кривляний тоже не терпел. — Я ничего такого не думаю. Мне хочется понять, что именно тут произошло и во что оказалась вольно или невольно втянута Ганна. До твоих лямуров мне дела нет никакого, а вот что за поручение ты дал Ганне перед ее поездкой в Витебск, мне интересно.
Потому что не исключено, что по голове ей дали именно из-за этого.
— Вообще-то я шел сюда, чтобы именно про это вам рассказать. — В голосе Гарика все еще звучала неприкрытая обида. — Я ведь в командировку именно из-за этого и отправился. И выяснил массу интересного. Уверен, что тебе, Илюха, понравится. Да и тебе, злыдня, тоже может пригодиться в будущем творчестве. Так что слушайте.
Он налил себе в бокал еще одну щедрую порцию виски, облокотился на широкий подоконник и начал рассказ.
Глава двенадцатая
Двойная игра
Больше всего на свете Адрыян Дзеткевич любил деньги. Они нравились ему и в виде белорусских рублей, в недавнем прошлом называемых «зайчиками», и в новых, «солидных» купюрах, и в рублях российских, и в долларах, и в евро, и даже в монгольских тугриках, которых он, впрочем, никогда в жизни не видел.
Долгое время его любовь оставалась безответной, но потом капризная фортуна повернулась к Дзеткевичу лицом, после чего любовь его не насытилась, не угасла, а переросла в страсть.
Всепожирающую и неукротимую. При этом пожирала она в первую очередь остатки здравого смысла. В горниле страсти, корчась, сгорела и врожденная осторожность.
Адрыян Дзеткевич, как казалось ему, нашел беспроигрышный и надежный способ извлекать прибыль, отбирая ее у других. А именно у издательства «Ирбис».
