Можно выпустить магнит с такой сиренью, или на коробке с мылом нарисовать, или открыток напечатать. Наверняка кто-нибудь захочет купить пять лепестков на счастье.
– Отличная идея, – сказала дама.
«Садись, пять», – добавил про себя Одинцов, а вслух произнес:
– Я не вижу Саши. Она где?
Строгое лицо смягчилось.
– Скоро придет, вы пока располагайтесь, занимайте место. Сегодня у нас в честь фестиваля концерт для гостей.
Дмитрий послушался совета. Он купил чай и расположился за свободным столиком поближе к сцене.
Группа экскурсантов, закончившая свой мастер-класс, вышла на улицу.
Сад был полон. В воздухе витало ожидание. Наконец на сцене появился эльфовидный Кирилл, он поклонился публике и сел за пианино. Волосы музыканта были тщательно уложены, одет он был в черный фрак, петлицу которого украшала хризантема. Такое чувство, что костюм этот товарищ одолжил у актера недавно виденного немого кино.
«Какой слащавый типаж, – подумал Одинцов. – Не может быть, чтобы она… и этот…»
Кирилл заиграл мелодию старинного романса.
На сцену вышла Саша. Концерт начался. Она была в длинном закрытом платье бледно-желтого цвета. Начав петь «Белой акации гроздья душистые», Саша казалась пришелицей из другой эпохи. Даже короткие волосы собрала так, что сразу и не понять про стрижку.
И брошь с веткой сирени около горла. Все правильно – на удачу.
Саша пела. Он слушал голос, почти физически ощущая, как стираются границы времени, и этот постановочный концерт вместе с предыдущей экскурсией, этот сад с цветами и чаем на открытом воздухе давали возможность окунуться в позапрошлый век.
Умело созданная человеком иллюзия, которой поддались очарованные зрители. А он не мог. Все в Одинцове сопротивлялось этому. Потому что на сцене стояла Саша, и он смотрел на ее лицо, слушал ее голос, ставший более глубоким и выразительным, чем много лет назад, когда он впервые ее услышал. И песни она теперь пела совершенно другие. Одинцов никогда не слышал в исполнении Саши романсы. Да, наверное, тогда она и не смогла бы их спеть настолько проникновенно и зрело.
Он видел перед собой женщину – свою жену и незнакомку одновременно. Между Сашей тогдашней и Сашей сегодняшней – пропасть. Та сидела на стуле, перебирая пальцами в серебряных колечках струны, и пела баллады-мечтания. Эта стояла на сцене, строгая, элегантная. Она пела о жизни. Ту он знал, с этой только предстояло познакомиться.
Саша сегодняшняя манила, завораживала, заставляла себя слушать.
Он все пропустил.
