Не будете против? – Рысаков достал папиросу.
– Что вы, пожалуйста. – Петр Гордеевич сделал приглашающий жест рукой.
– Так вот, – закурив, Рысаков начал разговор, – загостились мы у вас, Петр Гордеевич, пора и честь знать. У самого в Москве дела, тоже крутиться приходится.
– Без этого никак, – согласился Чигирев.
– Ехать пора, а вопрос наш не решен. – Рысаков выпустил дым изо рта, рука с папиросой замерла.
Он хотел казаться уверенным и невозмутимым, но Петр Гордеевич знал точно, что это игра. Пока приезжие гостили в его доме, Чигирев отправил несколько писем московским знакомым с целью выяснить состояние дел Рысакова и получил ответ.
В послании было написано, что месяц тому назад Алексей Григорьевич крупно проигрался, поэтому теперь нуждается в деньгах. Давать взаймы московские купцы не спешили, потому и поехал Рысаков «подлечить здоровье на свежем воздухе» по знакомым в маленькие города.
– Почему же не решен, Алексей Григорьевич? Деньги в долг дать могу, но только векселей мне не надо.
– Что же ты хочешь, Петр Гордеевич?
Так и сказал в лоб «ты».
Чигирев усмехнулся. Вот теперь начинается настоящий разговор, без всяких политесов.
– Лавки в залог.
– Да в своем ли ты уме?
– Да чтобы договор при нотариусе.
– Ну, Петр Гордеевич…
– На меньшее не согласен, Алексей Григорьевич.
– Без ножа режешь! – Рысаков забыл о папиросе, пепел посыпался на брюки, а потом огонек и вовсе обжег пальцы.
Он торопливо затушил папиросу, вскочил на ноги и зашагал по гостиной.
– В Москве все векселями берут.
Чем векселя-то плохи?
– Раз все берут, так и просил бы денег в Москве.
– И потом, Прасковья Поликарповна, она против будет.
– А ты разве не хозяин в своем доме, Алексей Григорьевич? – насмешливо поинтересовался Чигирев.
– Не дашь, значит, векселями?
– Не дам.
– Я все верну!
– Ну, ежели вернешь и в том уверен, то какая тогда разница: векселями или под лавки?
– И то верно, – Рысаков продолжал взволнованно ходить по комнате, – но все же…
– А Прасковье Поликарповне можно сказать, что моя мануфактура к следующему лету начнет выпускать французское мыло, и я готов поставлять вам его по наивыгоднейшей цене.
– Обещаешь, Петр Гордеевич?
– Мое слово крепко.
– Надо все обдумать. – Рысаков снова сел и вынул новую папиросу.
– А я не тороплю. – Чигирев позвонил в колокольчик, на который тут же прибежала ключница.
– Звали, батюшка?
– Звал. Принеси-ка нам, Авдотья, наливки и что-нибудь под нее.
– Сейчас, батюшка. – Ключница заторопилась на кухню.
