Иду к нему, сажусь на край кровати. Пару секунд мы просто смотрим друг на друга.
Отвожу взгляд первой.
– Прости, Ник. Я не должна была…
– Нет, должна, – неожиданно перебивает он.
Я удивленно вскидываю брови, отмечая серьезное выражение лица Никона.
– Ты моя сестра, я бы хотел защитить тебя от того, чего ты боишься. И мне горько, что вряд ли это когда-нибудь получится.
Сглатываю ком в горле, ощущая себя ужасным человеком. У меня всего лишь проявилась метка истинности – то, чего с нетерпением ждет большинство девушек.
А я расклеилась, будто случился конец света.
– Во мне кричали эмоции, и я наговорила лишнего, – произношу вмиг охрипшим голосом.
Верчу стакан, отмечая, что стекло из холодного быстро становится теплым.
– У меня кое-что есть для тебя. – Никон тянется к ящичку прикроватной тумбы и достает оттуда… мой конверт. Протягивает его мне.
Я озадаченно моргаю, переводя взгляд с письма на брата и обратно.
– Откуда это у тебя?
Ник таинственно улыбается, в голубых глазах вспыхивают заговорщические огоньки.
– У меня свои суперспособности. Бери. Оно ведь твое.
Широко улыбаюсь, выхватывая письмо.
– Спасибо, Никки. Мама будет в ярости, когда обнаружит пропажу!
– К тому моменту тебя тут уже не будет.
Тянусь к нему и обнимаю. Жмусь щекой к плечу, замирая вот так, полулежа, и вдыхая запах лекарственных мазей.
– Ты чудесный, Ник. Целители обязательно найдут способ избавить тебя от недуга.
Он молчит, лишь размеренно поглаживает меня по спине. На какое-то время мы погружаемся в тягучую тишину, и я едва не проваливаюсь в сон.
А потом слышу его голос:
– Нет, это сделаешь ты.
Я поднимаюсь, усмехаясь уголком губ.
– Опять ты за свои шуточки…
– Это правда. Ты отучишься в академии и исцелишь меня. И других нуждающихся в помощи людей.
Порой мне кажется, этот мальчик из другого мира. Улыбаюсь, вновь наклоняясь к нему и целуя в лоб.
– Конечно. Я постараюсь.
Глава 3
Карета прибывает раньше, чем должна.
Я только начинаю готовиться – заплетаю волосы в прическу из косичек, наношу легкий макияж.
При этом ощущая себя жертвенным барашком, прихорашивающимся перед закланием.
Тут в комнату вбегает взволнованная мама. Окидывает меня цепким взглядом и стремительно подходит ближе, сгребая в крепкие объятия.
Я замираю истуканом, прижимая к груди выбранное платье.
– Т-ты чего, мам?
Она отстраняется, проводит глядящим движением по моим волосам и поджимает губы.
– Хочу, чтобы ты знала: я желаю тебе только счастья.
