Сверху в творческом беспорядке рассыпаны писчие перья и фантики от конфет. Пользоваться этой машинкой пыток очень непросто, все же ручка или карандаш гораздо удобнее. Но формулы заклинаний необходимо прописывать исключительно перьями, так что шоколадки помогают мне заесть стресс и начать сначала.
Перебирая бумаги, попутно навожу порядок. Заглядываю во все ящички и даже смотрю на книжной полке. Конверта с грантом нигде нет.
Странно, ведь я забирала его из общей стопки корреспонденции.
Перепроверив заново все ящики, подбочениваюсь и напрягаю память.
А точно ли забирала? Да, никаких сомнений! И уйти своим ходом письмо никак не могло.
Предчувствуя неладное, выбегаю прочь из комнаты и быстрым шагом иду в гостиную. Мамы там нет. Проверяю на кухне. Когда мы распрощались с поваром – единственным, кто оставался из служебного персонала, – маме пришлось взять на себя, помимо уборки дома, еще и готовку. Я, конечно же, ей помогала, но она часто отмахивалась от помощи и гнала меня заниматься. В моей идее поступать в академию она поддерживала меня больше, чем отец.
Замечаю ее сразу же, как переступаю порог.
Цветастый фартук, который папа терпеть не может, тонкая фигурка, заколотые в пучок густые каштановые волосы. Она замешивает тесто на блинчики и напевает знакомую мне с детства мелодию.
– Мама, ты не заходила ко мне в комнату? – с ходу перехожу к делу я.
– Нет, – отвечает не оборачиваясь. – Ты уже собрала вещи? Лорд Грайборг пришлет за тобой карету завтра к обеду.
Стискиваю зубы от досады.
Еще один «пунктик», помимо оплаты всех наших долгов. Поверенный дракона заявил, что деньги будут переданы, как только я перееду к истинному. Я по наивности ожидала этого не раньше церемонии бракосочетания, но папа, конечно же, торопился заключить столь выгодную сделку.
– Мам, посмотри на меня…
Ее спина напрягается, а движения ложкой становятся медленнее.
– Пожалуйста.
Она вздыхает и оборачивается.
– Алайна, не усложняй. Браслет рун знатного дракона – лучшее, что могло с тобой приключиться.
– Ты хотела сказать – богатого. Так-то мы тоже знать голубых кровей.
– Не ерничай. Ты поняла, что я имела в виду.
– Но я не хочу этого! Мне нужно поступить и выучиться, чтобы вырваться из порочного круга бедности и зависимости от кого бы то ни было. Всего три года академии! Разве я много прошу?
Мама хмурится и вновь отворачивается. Будто смотреть мне в глаза боится.
– Уже все решено. Если твой истинный позволит, может, и отучишься.
Я молчу, жуя губы.
