Что это — единственные деньги, на которые я могу рассчитывать. Значит, нужно из шкуры вылезти, но сделать так, чтобы Алексей заплатил.
— Хорошо, Вика. Ты уже один раз поразила меня своими энциклопедическими знаниями, и я, признаться, очень этому удивился. Сыграем еще раз? Какой была процентная ставка…
Дальше он говорил длинное предложение, которое звучит для меня примерно так же «понятно», как песенка Винни-Пуха: «Трум-пурум-карам-сопилки-труп-пурум-карам-вопилки…»
— А можно еще раз и помедленнее? — хлопаю глазами, заранее зная, что даже если Лекс сделает одолжение и повторит, я все равно ни черта не пойму.
— Проехали, Вик. Разговор окончен, наконец?
— Нет, — упрямо стою на своем.
Мозг как будто напрочь отказывается думать, потому что вместо того, чтобы искать выход из безвыходного положения, я продолжаю размышлять, где растут те чудо-ягоды, благодаря которым Лекс стали таким чертовски… классным?
— Я готова… уступить. — Стараюсь выглядеть серьезной и уверенной, хотя после его клоунады, чувствую себя порядком растерянной.
— Какой-то разумный процент, само собой.
— Урок математики средней школы — любое число, помноженное на ноль, дает ноль, — голосом занудного учителя, говорит Лекс, и снова нервирующе глазеет на часы. — Я не куплю то, что ничего и не стоит. И тем более не куплю то, что мне в принципе не нужно.
— Это ведь твой «Гринтек»! — Не могу поверить, что он действительно собирается дать своей мечте просто пойти на дно, как «Титаник».
— Ты столько сил в него вложил. Так мечтал, что однажды…
— Очень приятно что ты помнишь, что для меня значил «Гринтек», — грубо перебивает Лекс. И по тому, каким максимально раскатистым становится его фирменное «р» я понимаю, что ни только не помогла ситуации, но сделала еще хуже. — Может заодно вспомнишь, по какой причине ты подарила моему брату жирный кусок моей мечты? А, Вик?
— Это к делу не относится!
Еще одна сказанная абсолютно зря фраза.
Кажется, уже пора заказывать похоронный реквием по моей золотой мечте жить в домике у моря и купаться на закате.
— Ты продала и мою мечту, и меня, — на удивление спокойно говорит Лекс, и даже как будто улыбается. — Потому что так было сытнее и безопаснее. Поступила целиком рационально.
Он даже лениво хлопает в ладоши.
— Я, как видишь, в отместку за это даже не стал срать тебе в кашу. Да мне вообще все эти годы было на тебя глубоко плевать.
