— Так и останешься тут лежать в гордом одиночестве, понятно?
Черное меховое пятно даже не подает признаков жизни. Нахожу взглядом какой-то старый стертый почти до кочерыжки веник и осторожно тыкаю ним бармалея. Кот еле заметно шевелится, издает странный, похожий на урчание звук и снова замирает. А когда снова его тормошу еле-еле, но все-таки приподнимает голову и даже разворачивается немного на бок.
Господи боже.
Вся его морда исцарапана, один глаз заплыл так сильно, что я вообще не уверена, есть ли он там вообще.
На груди видно два больших засохших пятна крови. Он так тяжело дышит, что язык вываливается наружу, но на мои попытки приблизиться, продолжает шипеть, хоть уже и не так воинственно. Наверное, потому что у него даже сил на это нет.
Бегу на кухню за водой, возвращаюсь и потихоньку, стараясь не делать резких движений, наполняю его миску. Кот на нее даже не смотрит, но зато очень пристально (насколько это возможно в его состоянии), следит за мной.
— Пей, дурачина! — ругаюсь от отчаяния. Я даже представить не могла, что дела настолько плохо.
Задними лапами он вообще не шевелит и не предпринимает попыток подняться. — Слушай, я собираюсь тебя трогать, но попить надо. Когда пьешь — сразу легче.
А про себя добавляю, что так, по крайней мере, показывают ролики в разных развлекательных социальных сетях.
Но он все равно не пьет.
— Слушай, хочешь ты этого или нет, но тебе придется! — начинаю говорить строго, чтобы до его кошачьей упрямой башки, наконец, дошло, что ему придется сделать так как я говорю.
— Или сейчас я вызову сюда злого врача, и он будет заливать в тебя воду через трубку! Или даже через клизму! Ты вообще представляешь, что это такое?
Бармалей на секунду ловит мой взгляд и я вдруг понимаю, как ему в действительности на самом деле плохо. Да раньше он не то, что вот так не давал мне приблизиться — просто даже одним своим видом нагонял страху. А сейчас даже нашипеть на меня толком не может.
— Ты сам меня вынудил, имей ввиду.
Мысленно желаю себе удачи, прошу Вселенную вложить хоть каплю ума в эту ушастую черную голову и, подкравшись на корточках, накидываю на него полотенце.
Вопреки худшим моим прогнозам, не бросается сразу в бой, но слабо пытается шевелиться. Зажмуриваюсь, протягиваю руки и быстро хватаю его через полотенце. Не открываю глаз, наощупь кое-как заворачиваю. А когда рискую посмотреть, то в целом все выглядит очень даже неплохо — Бармалей завернут в полотенце как в кокон. В таком положении его можно попытаться напоить.
