Не понимаю, имею ли право завести разговор о том, кто мы теперь друг другу. И боюсь его как черт ладана потому что в ответ могу услышать едкое признание о том, что все это время была просто игрушкой, поиздеваться над которой он имел полное моральное право.
— Нет, все будет хорошо, — говорю в расслабленную морду Орео, которую он неожиданно вскидывает во сне. — Лекс решит свои проблемы и обязательно перезвонит.
Когда выхожу из такси, водитель неожиданно бросается наперерез, забирает у меня сумку и предлагает свою помощь.
В ответ на мое непонимание говорит, что ему заплатили за это, а я даже не могу вспомнить момента, когда бы Лекс успел это сделать. Но и то хлеб — тащить самой собаку и всю его поклажу было бы не смертельно, но довольно сложно.
Внутри такая духота, что сразу, как только переступаю порог, бросаюсь распахивать окна. В Праге было относительно жарко, но хотя бы раз в день шел дождь, а здесь столбики термометра доползли до тридцатиградусной отметки и все это счастье три дня прямой наводкой жарило мне в окна.
Ощущения такие, будто меня зашвырнули в замаскированную под «малосемейку» микроволновую печь.
Первым делом выставляю миски Орео, наливаю ему воды и раскладываю его лежанку. Убедившись, что он в порядке и даже с любопытством изучает новое место жительства, иду на балкон — комнату нужно срочно проветрить, иначе меня ждет «волшебная» ночь в душегубке.
Но первое, что я вижу, когда распахиваю балконную дверь — черный меховой комок, вокруг которого размазаны темно-красные следы крови.
Замираю, пытаясь понять, что происходит. Это лохматое чудовище решило демонстративно сожрать на моем балконе свою добычу? Перьев как будто не видно, да и крови явно больше, чем, наверное, должно бы быть. Значит, это мышь или… крыса? Мысль о том, что котяра мой в принципе не до конца ее прикончить и крыса вот-вот заскочит в дом, заставляет меня выскочить и захлопнуть дверь. Но что-то все-таки не дает покоя. Покрутившись немного, возвращаюсь и заглядываю через стекло — черная куча меха как будто даже с места не сдвинулся.
И только немного присмотревшись, замечаю, что часть меха у него на голове и на затылке, тоже слиплась от крови.
— Вот же блин, — бормочу себе под нос, снова отхожу, но мысль о том, что там у меня лежит пусть и самое не обаятельное в мире, но нуждающееся в помощи животное, все равно не оставляет в покое.
Прохожу по комнате, прикидываю, что можно сделать в такой ситуации.
