Вопрос, как? Не с ложечки же."
"Стараясь держать его покрепче, захожу в комнату, верчу головой, прикидывая, что может стать импровизированной пипеткой. А потом, мысленно стукнув себя по лбу, вспоминаю, что как раз перед поездкой в Прагу у меня закончилась любимая сыворотка для лица, но выбросить ее тогда не успела. Бегу в ванну, какими-то невероятными акробатическими трюками, держа завернутого кота одной рукой, другой достаю пипетку, несколько минут промываю ее под водой, а потом, набрав туда пару капель из-под крана, буквально силой вливаю Бармалею в рот.
Он фыркает, но проглатывает. И неожиданно успокаивается. Замирает, глядя на меня своим здоровым глазом.
— Что? — ворчу в ответ, предлагая ему еще немного воды. — Видишь, никто твои блохи вымывать не собирается.
Он вяло мяукает, но никакой агрессии больше не проявляет, даже когда отношу его в гостиную и укладываю на лежак Орео. Щенок как будто понимает, что случилось и не издает ни единого звука — ковыляет в дальний конец комнаты, усаживается там и растерянно наблюдает за моими манипуляциями с котом.
— А ведь я не люблю кошек, — говорю Бармалею, — это тебе так, для справки. Особенно не люблю котов, которые шипят и бросаются на все, что попадает в их поле зрения.
Бармалей выдавливает из себя немощный мяв, но даже сейчас это не сильно похоже на извинения. Ладно, выяснять отношения со смертельно раненным мужчиной — так себе идея.
Телефон пикает входящим сообщением, и я с облегчением выдыхаю, когда вижу, что оно от Кати.
Она сразу прислала номер телефона с припиской: «Олег Иванович Светиков».
Отправляю ей море сердечек, но пока набираю номер и жду ответа, почему-то кручу в голове ее странное немногословное сообщение. Нет, мы, конечно, не закадычные подружки, чтобы в качестве прелюдии к пятиминутному вопросу болтать по два-три часа, но раньше она хотя бы смайлики присылала и обычно всегда шутила.
— Алло? — спрашивает на том конце приятный мужской голос.
Я быстро, пока меня и отсюда не отшили, описываю проблему.
Буквально тараторю, не давая ему вставить ни слова. Может, когда услышит, в каком плачевном положении эта драчливая усатая морда, хоть где-то сердце ёкнет?
— Так, спокойно, — мягко говорит ветеринар, когда я заканчиваю и делаю глубокий вдох. — Во-первых, как вас звать-величать?
— Виктория.
— Очень приятно, Виктория. А вашего подшефного как?
Я смотрю на грустную исцарапанную черную морду и, подумав, говорю, что зовут его Бармалей.
