Подходит ко мне, утыкается лбом мне в грудь и шепотом добавляет: — Мы справимся, Лекс. Все будет хорошо. В крайнем случае, поживем пока в моей однушке. Там, правда…
Она перебивает себя на полуслове, деловито шмыгает носом и просит дать ей двадцать минут на сборы.
— Тебе совсем не обязательно уезжать: билеты у нас только на завтрашний вечерний рейс, номер оплачен тоже до завтра. Можешь еще целые сутки наслаждаться отдыхом.
— Ты шутишь? — А вот теперь Вика злиться. — Одного я тебя не отпущу. Двадцать минут — и я буду готова.
Щупает влажные после душа волосы, секунду что-то мысленно взвешивает и сокращает время до пятнадцати.
Пока она шумит в ванной феном, я быстро собираю наши вещи — их так мало, что поместятся в ручные сумки, которые можно будет взять с собой, а не сдавать в багаж. Снова и снова прокручиваю в голове наш разговор, но не нахожу в нем никаких тревожных звоночков. Реакция Вики была довольно сдержанной, но меня гораздо больше удивило бы, начни она клясться в вечной люби и рассказывать сказки про рай в шалаше.
Кстати, я сам никогда не понимал смысл этой идиотской поговорки — что ты за мужик такой, если не можешь обеспечить своей женщине и своему будущему потомству адекватные условия жизни?
Нужно проверить список всех потенциальных держателей большого количества акций «Гринтек», кто-то из них играет против меня. И чем скорее я выйду на этого умника, тем быстрее смогу обрубить ему крылья.
И еще надо позвонить Тихому, но как это сделать после нашего мордобоя — хер его знает.
По-хорошему, учитывая его явно нездоровую реакцию на мое решение снова сойтись с Викой, единственным правильным решением будет просто максимально его дистанцировать. Но как это сделать, если я уже и так вручил ему должность генерального директора и отдал двадцать процентов акций основного «крыла» «Интерфорс». По задумке, это должно было полностью переключить его мозги в новое русло, но какого-то фига получилось ровно наоборот.
— Я готова, — говорит Вика, выходя в гостиную в спортивном костюме.
С волосами, заплетенными в две косы, она похожа на первую школьную красотку. Из тех которые, выражаясь простым языком, мне не давали, потому что в те годы я был откровенным задротом.
Если бы я не успел забронировать два последних билета на ближайший рейс, то послал бы все на хер и затащил ее обратно в постель. Эта крамольная мысль только еще больше крепнет, когда Вика, очевидно угадывая вектор моих мыслей, хмурится и строго грозит мне пальцем.
