В постели с ним всегда было офигенно. Не было ни разу, чтобы я выбиралась оттуда неудовлетворённой как минимум дважды, но если раньше это были как будто стремительные жалящие автоматные очереди, то теперь меня словно насадили на оживший вулкан.
Еще пара движений его языка, резкие толки пальцев внутрь — и я выгибаюсь мостиком, рефлекторно сжимая его голову коленями, потому что в этом мире больше нет другой константы, не дающей мне то ли взлететь, то ли провалиться.
Меня захлестывает сначала огнем, потом, когда первые самые острые судороги становятся мягче, тело как будто теряет оболочку и растекается по кровати, дрожа от новых и новых, и новых судорог.
— Боже… — с трудом ворочая языком, произношу я, как только вокруг меня снова начинает материализоваться реальный мир. Кажется, к этому времени где-то во Вселенной успевает взорваться Сверхновая.
— Просто Лекс, детка, — самодовольно выгибает бровь нахал, укладывает меня на кровать и тянется к штанам."
"Я еще от первого оргазма не успела отойти, но снова завожусь с пол оборота, когда опускаю взгляд на его пальцы.
Лекс не спеша стаскивает штаны по бедрам, выпуская наружу крепкий член.
Матерь божья.
Член у него всегда был идеальным — ровным, гладким, с пропорционально крупной головкой, на кончике которой сейчас выступила влага и этот мучитель медленно, не скрывая собственного удовольствия, растирает ее пальцем.
Секунду назад я думала, что мне потребуется минимум полчаса на второй круг, но прямо сейчас мое тело оживает, грудь снова наливается приятной тянущей болью, а бедра подмахивают ему навстречу.
Лекс пару раз проводит ладонью по всей длине, обхватывает мошонку и слегка сжимает, но все это время наблюдает за моей реакцией из-за своих чертовски длинных густых ресниц. Даже не скрывает, что это маленькое шоу — тоже для меня.
Я жадно облизываю губы, и задерживаю дыхание, когда он прижимает член к моей промежности, только слегка надавливая, как будто пробует на вкус. Нависает сверху, опираясь на одну ладонь, а другой собственнически сжимая мою грудь.
Он такой тяжелый, что даже этого небольшого веса сверху, который он не контролирует, достаточно, чтобы лишить меня возможности пошевелиться. Но я все равно закидываю ногу ему на талию и со злостью вонзаю пятку в крестец.
Лекс втягивает воздух сквозь зубы — и вгоняет в меня член на всю длину.
Долбаные искры из глаз.
Я выгибаюсь под ним, потому что это одновременно и больно, и приятно, и сладко.
